Правило Диксона (ЛП)

Я собираюсь выучить эту чертову рутину до смерти. Диана следует за мной, сдаваясь так же, как и в спальне. Она лучше танцует, но я веду.

Ее шаги точны. Мои менее точны, но не стыдно. Мы общаемся взглядами, точно зная, что нужно делать. Мы репетировали эту рутину так много раз, что я знаю ее наизусть, но сегодня она более соблазнительна, чем я предполагал.

Моя рука находит малую часть ее спины. Я ласкаю ее, и ее дыхание замирает.

Наши груди соприкасаются, затем отступают.

Я слышу крики одобрения в зале и громкие аплодисменты от моих товарищей по команде, но я игнорирую это.

Я сосредоточен только на Диане, своей работе ног и чертовом танго. Ноги переплетены, я веду нас с растущей уверенностью, следуя соблазнительным шагам, которые она придумала для нас. Неприличный ритм проникает в мою кровь. Это опьяняет. Это заставляет меня хотеть заняться сексом.

Мои пальцы снова касаются ее спины, лаская соблазнительно. Черт возьми, это сексуальное напряжение — что-то особенное. Электрический заряд, который вот-вот разожжет этот зал.

Мне даже не важно, что тренер Дженсен, наверное, сейчас переживает паническую атаку.

Туфли Дианы щелкают по полу, мои ноги стараются следовать за каждым ее движением. Каждый наклон и поворот приближают нас к концу, и я замечаю, что публика теперь молчит. Просто смотрят на нас. Диана воплощает драму, поэтому наше танго полно драматических пауз, и я слышу, как одна женщина вздыхает от восхищения за музыкой в какой-то момент.

Все коллективно затаили дыхание, когда я поднимаю Диану.

Она скользит по моему телу, и я сразу обхватываю ее ногу и снова начинаем двигаться. Ее тело как жидкость в моих руках, излучающее энтузиазм и чувственность в каждом движении. Она такая сексуальная.

Наши тела изгибаются, ноги переплетаются, когда песня достигает своего пика. Если бы мы были голыми, я бы уже кончал в нее.

Мы выполняем финальный наклон под овации зрителей. Конец хвоста Дианы касается пола, пока я держу ее в низком наклоне. Она подвешена там, как сексуальный ангел.

С нашими взглядами, последняя поза интимная и чертовски сексуальная. Мы держим это до окончания музыки.

Мое сердце стучит как бешеное. Я задыхаюсь, чувствуя себя так, как будто только что отыграл целый период хоккея без перерыва.

Мгновенное молчание сменяется аплодисментами в зале.

Да. Мы порвали их.

Диана сияет. Она тоже запыхавшаяся.

— Мы сделали это! — она обнимает меня.

Я поднимаю ее с пола, глянув на судей, которые яростно что-то пишут в своих блокнотах.