— Да, — киваю я, сминая полотенце в руках и чувствуя неловкость.
— Вся в тебя. — Продолжает Махдаев, уже переведя свой взгляд на меня.
Мы смотрим друг на друга, и в воздухе витает столько недосказанного, столько всего, что атмосфера моментально меняется. Почему мне становится жарко?
Он вдруг поднимается с пуфа и подходит ко мне. Проводит пальцами по моей горящей щеке, отводит назад мокрые пряди волос…
— Должно быть, ты мое самое прекрасное виденье, мой ночной мираж…
Его хриплый голос отзывается во мне пушечным выстрелом — сердце стучит еще сильнее, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди, губы моментально сохнут, облизываю их привычным движением…
А Осман… ох, он целует меня.
Не понимаю, как оказываюсь прижата к стенке. Все кажется сном, иллюзией, но тогда почему я так остро чувствую каждое его прикосновение? Чувствую то, чего давно не чувствовала…"
"Край халата съезжает вниз, оголяя плечо — Осман припадает к нему и целует, чуть щекоча своей щетиной.
Нет, нельзя, слишком рано…
— Осман… — выставляю руки вперед, кладу их на мощную грудь Махдаева.
— Огонёк, — рычит он мне прямо основание шеи, опаляя своим горячим дыханием. — Прости… ты меня с ума сводишь.
Да, Осман все прекрасно понимает. Нам нужно остановиться. Прямо. Сейчас. Он все еще женат, и вообще… мы еще ничего не решили.
Разве? Тело предательски ноет, умоляя забыть о своих принципах и вновь сдаться в плен этому пылкому, своенравному джигиту.
Осман тяжело дышит (я тоже, кстати) и, запечатлев еще один поцелуй на моей шее, все-таки отходит от меня на безопасное расстояние. Да, правильно, так будет лучше для всех, не хватало снова наломать дров — мы еще прошлые не все сожгли.
— Как все прошло? — пытаюсь справиться с голосом, дрожащим от волнения.
— Ками в безопасности, — выдыхает Махдаев и потирает пальцами переносицу.
Только сейчас понимаю, как сильно он устал. Не спал почти двое суток, даже под глазами залегли темные круги.
Решаю не пытать Османа вопросами. Завтра утром все узнаю. Да и честно говоря, я сама жутко устала, валюсь с ног.
Все еще чувствуя неловкость и смущение, обхожу Османа и сажусь на кровать.
— Прости, Огонёк, ты, наверное, устала. — Спохватывается Махдаев, который всегда отличался своей особой галантностью. — Я пойду…
Он уже собирается уходить, подходит к двери, но я понимаю, что не хочу его отпускать.