Его безжалостная хватка — единственное, что удерживает меня на месте, и он, кажется, тоже это понимает, потому что крепче сжимает руку вокруг моей талии.
Я не знаю, что это — дополнительное давление его прикосновения или тот факт, что глупая часть меня начинает верить ему, но моя борьба постепенно ослабевает, и я едва чувствую ее.
Напряжение витает в воздухе, даже когда мой кулак пытается надавить на него. Это моя последняя отчаянная попытка сохранить дистанцию между нами.
Он сжимает мою руку, но не для того, чтобы раздавить мои пальцы, как я ожидала.
— Работай со мной, а не против меня.
— Иначе что?
— Зачем тебе это «иначе», Саша? Ты думаешь, я не вижу твоих слабых попыток спровоцировать меня? Ты хочешь, чтобы я снова поставил тебе ультиматум, чтобы ты могла убедить себя, что ненавидеть меня — это правильно. Мне жаль ломать твой иллюзорный пузырь, но этого не произойдет.
Мудак.
Неужели он не может быть менее проницательным?
— Ты уже поставил мне ультиматум, поместив Антона в заключение.
— Это потому, что если бы я дал тебе выбор, ты бы снова сбежала, а я не могу вынести разлуки с женой.
— Перестань говорить такие вещи.
— Какие? Что ты моя жена, миссис Морозова?
Я чувствую, как во мне поднимается жар и как бессознательно расслабляются мои мышцы. Я снова проигрываю битву.
Ты не можешь, Саша.
Если ты снова доверишься ему, тебе будет больно. На этот раз ты не сможешь вернуть себя.
Но даже когда я говорю себе эти слова, я не уверена, что смогу ненавидеть его вечно.
Сбоку раздается шорох, но я едва слышу его за биением сердца, которое гулко отдается в моих ушах.
Кирилл, однако, более бдителен. Он незаметно отпускает мою руку, лежащую на его груди, и тянется под куртку за оружием.
Я наконец отстраняюсь и делаю то же самое, затем шепчу:
— Это Виктор?
— Нет.
— Что? Кто отвезет нас обратно?
— Мы не должны были возвращаться сегодня, — он изучает наше окружение. — У нас незваная компания. Их трое. Один на дереве позади тебя, другой — позади меня, а третий — к северо-западу от первого. Их может быть больше.
Я сглатываю. Пожалуйста, скажите мне, что это не люди, которых прислал мой дядя. Я просила его не вмешиваться, но он и особенно бабушка никогда меня не слушали.