В его глазах бушует невиданная буря, потемневшая до яростной синевы.
И эти глаза теперь направлены на Виктора.
— Что тебе докажет моя жена?
Охранник лишь приподнимает плечо.
— Почему бы тебе не спросить ее?
— Я спрашиваю тебя, и если ты не начнешь давать мне ответы на следующем вдохе, я конфискую весь твой воздух, пока ты не выплюнешь все до последнего.
— Ничего, все хорошо.
Я кладу нетвердую руку ему на грудь.
В последнее время я была в таком блаженстве, что почти забыла, каким суровым он может быть.
— Я решу, ничего это или что-то, когда узнаю подробности.
— Она сказала, что не хочет, чтобы ты пострадал, а я сказал, что не верю ей, учитывая ее шпионское и конспиративное прошлое, поэтому она предложила доказать это.
Я уставилась на Виктора, приоткрыв рот. Этот ублюдок просто выложил все, не жалея деталей. Не то чтобы я удивлена, но я думала, что он хотя бы избавит меня от смущения.
— Я ухожу, — объявляет Виктор, прежде чем повернуться и уйти, не дожидаясь ответа.
Должно быть, он приехал сюда на машине и оставил ее на главной грунтовой дороге, которая находится в паре минут ходьбы.
"Выражение лица Кирилла не меняется, несмотря на сеанс раскрытия секретов Виктором. Его взгляд становится еще более мрачным, зрачки почти поглощают радужку.
Я пытаюсь улыбнуться, хотя и осторожно.
— Ты готов к этому поединку?
— Ты выглядишь по-другому.
Мои щеки краснеют без моего разрешения.
— Хорошо по-другому?
— Плохо.
— Пошел ты, — шепчу я.
Он впивается пальцами в мою руку.
— Ты так оделась, как только заметила Виктора? Не знал, что он в твоем вкусе.
— Может, и так, — я поднимаю подбородок.
— Это так? — его губы кривятся в улыбке, но это больше похоже на пугающую ухмылку. Мне не нравится, когда он так спокоен. Это верный способ понять, что он замышляет что-то гнусное.
— Да. Я решила оставить свои варианты открытыми на случай, если мы разведемся, — я знаю, что провоцирую его, но он сделал это первым.
Я принарядилась для него, а этот гребаный урод заставляет меня чувствовать себя плохо.
В один момент я стою, а в другой он хватает меня за горло, его пальцы сжимают по бокам так, что я оказываюсь обездвиженной.
— Тебе нужно научиться, когда стоит заткнуться, Саша.
Я бью его по руке и пинаю по ноге, но он едва позволяет мне двигаться.
Это всегда гребаная борьба с этим человеком. Как будто я сражаюсь с быком без шансов на победу.
— Отпусти меня, придурок, — задыхаясь, процедила я.