Антон, кажется, ведет себя как придурок всякий раз, когда я пытаюсь прекратить их бесконечные ссоры, поэтому я выбрала дипломатический путь и предоставила им самим заботиться о себе.
Однако сейчас Антон, похоже, близок к тому, чтобы разорвать меня на куски.
— Так ты все-таки отпустила его.
— Нет, я этого не делала. Но ты не ответил на мой вопрос. Ты ходил в коттедж за моей спиной?"
"— Саша, — рычит он глубоко в горле.
— Да, Тоша?
— Не шути со мной, — он бросается передо мной, его плечи, ноги и кулаки наполнены смертельным напряжением.
— Без понятия, — я пожимаю плечом. — Я могла случайно оставить там ключ и пронести контрабандой какое-нибудь лыжное снаряжение.
— Ты гребаная идиотка! — он протягивает руку, чтобы схватить меня за воротник рубашки, но я вскакиваю и отступаю в последнюю секунду. Винтовка с лязгом падает с моих колен на землю.
— Что? — я встречаю его холодный взгляд своим. — Макс не твой пленник. Если уж на то пошло, он ни у кого не в плену.
— Да, он должен был.
— Что, черт возьми, с тобой не так?
— Что, черт возьми, с тобой не так? Ты только что отправила его прямиком в Нью-Йорк. В мгновение ока Кирилл и его люди соберутся перед нашим домом, чтобы закончить то, что они начали.
— Нет, они не будут, потому что Макс не знает точного местоположения этого дома.
— Ты недооцениваешь этого ублюдка. Он может точно определить район, и они легко отследят нас.
— Он этого не сделает.
— О, да? И почему ты так уверена?
— Он мой лучший друг, и я доверяю ему.
Антон издает отвратительный смех, который пронзает мои уши.
— Лучший друг? Доверяешь? Ты была и всегда будешь наивной гребаной дурачкой, Саша. Вот почему Кириллу удалось одурачить тебя и растоптать.
Я смотрю ему в лицо, теряя хладнокровие, когда толкаюсь к нему.
— Ну и что, что я допустила ошибку? Ну и что, что я хотела любви и стабильности в этом испорченном существовании? Да, я была идиоткой.