– Навсегда?
Зинкина кивнула.
– Тогда придется признаться, что сумасшедший брат любит у ящиков стоять и сейчас там толкался, – сказала Демидова.
– А кто мне жилье предоставит? – прошептала Света.
– Я! – заявила Демидова.
– Но как? – не поняла Зинкина.
– Все получишь, – заверила Мария Ивановна. – Потом объясню подробно. Ну? Согласна? Артем, как обычно, находился в подъезде. Скажешь так, получишь апартаменты.
– Тему посадят в тюрьму, – испугалась сестра.
– Нет. Его поместят в клинику, будут лечить, ты на время отделаешься от психа, отдохнешь, – успокоила ее Мария Ивановна.
– Да! – выпалила Зинкина. – Я согласна.
– Фу, – вырвалось у Марии Ивановны, – давай сюда рубашку и брюки Артема. А еще выдери у него из головы прядь волос. Не отрежь! Пальцами вырви.
– Зачем? – пролепетала Света.
– Потом поговорим, – отмахнулась Демидова.
Зинкина выполнила приказ.
– Пусть немедленно все натянет.
– Но тут кровь, – испугалась Светлана, – и на сорочке, и на штанах.
– Хочешь получить квартиру? – прищурилась соседка.
Зинкина кивнула.
– Тогда живо вели ему переодеться, – отрезала мать Геннадия.
Когда появилась милиция, Светлана так испугалась, что не могла и слова вымолвить, мямлила нечто маловразумительное. Опера поняли, что Зинкина в шоке, и не стали ее допрашивать. К следователю ее вызвали через неделю.
– Ваш брат состоит на учете в психдиспансере. Соседи рассказали о привычке Артема Егоровича у почтовых ящиков стоять, и есть свидетель совершения насилия и убийства. К вам претензий нет. Живите спокойно. Против вашего брата много улик, на его одежде кровь жертвы, в ее руке прядь волос убийцы.
– А что будет с Темой? – робко спросила Светлана. – Его в тюрьму упрячут?
Следователь помолчал, потом произнес:
– Не могу ничего сказать по данному поводу.