* * *У церкви меня ожидала женщина, одетая в черное длинное платье, на голове у ней был повязан серый платок.
– Давайте поговорим в саду, – предложила она. – Сегодня чудесная погода, тепло. Нам никто не помешает, все заняты. Разве что сестра Елизавета придет, она садовник.
– Здесь монастырь? – спросила я.
Галина Тимофеевна кивнула.
– Да, но меня не благословили на монашество. Я работаю в иконописной мастерской. Вас удивляет, что у Вики такая сестра? Она-то была совсем иной, бесшабашной, жадной до удовольствий.
"Я хорошо рисовала, в папу пошла, он был художником, мультфильмы делал. Будущее казалось ясным: поступлю в училище, потом, как отец, на киностудию пойду, я не металась в поисках профессии. Тихая была, подруг не имела, с мальчишками не гуляла.
Анна Сергеевна ее ремнем лупила, но Виктория упорно ножницами кофты-юбки резала. Когда отец и бабушка друг за другом умерли, мне исполнилось двадцать три, я уже училась рисовать иконы, а Вика связалась с компанией музыкантов, соврала им, что ей двадцать, хотя сестре едва шестнадцать стукнуло.
Галина махнула рукой.
– Разные мы были. Очень. И такими остались. Я здесь с иконами. Вика в вихре светской жизни. Но раз в месяц она всегда ко мне приезжала, вставала на колени и говорила: «За отпущением грехов явилась».
С детства так повелось. Накуролесит и ко мне спешит. Я сначала думала, что ей совет нужен, как себя вести.
– Почему? – спросила я. – Ваша сестра была богата, могла покупать красивые вещи, жила в роскошном доме, ездила на одной из самых дорогих машин, каждый день веселилась на тусовках.
Галина улыбнулась.