– Я могу простить ребенку многое, практически все, кроме лжи. Врать мне не следует. Когда ты заявила, что медальон принадлежит Олесе Николаевне, я усомнилась в твоей правдивости. Мать Флоры не раз говорила: «При моем появлении на свет звезды встали в весьма необычную позицию, я никогда не буду носить золотые украшения. Сей металл губителен для моей энергетики». А медальон, похоже, из червоного…
Голос Марии Ивановны перебил громкий бас:
– Мама, ты не видела мой портфель?
В гостиную вошел стройный мужчина в дорогом костюме, увидев меня, он не навесил на лицо светскую улыбку, а сурово произнес:
– Добрый день.
– Здравствуйте, – ответила я.
– Гена, разреши тебе представить, – начала мать, но сын тут же прервал ее:
– Уважаемая… э…
– Дарья, – подсказала я."
"– Так вот, Дарья, мне плевать, что в доме пыль, без разницы, куда деваются продукты, и плохо вымытый пол тоже меня не колышет, – отчеканил хозяин дома, – но есть два момента, которые вам необходимо учитывать. Перед уборкой фотографируйте на телефон мой письменный стол: после того, как протрете его, все находившиеся там вещи нужно…
Мария Ивановна покраснела и попыталась остановить сына:
– Гена, ты сейчас…
– Я сейчас буду говорить столько, сколько хочу, и так, как хочу, – повысил голос сын.
– Он на третьем этаже, дядечка, – подобострастно сказала Марфа. – Стоит на полу у торшера.
– И как он туда попал? – выразил недоумение Демидов.
– Ты вчера, приехав с работы, пошел к Олесе Николаевне, – залепетала Марфа.
Геннадий Борисович двинулся к двери.
– Да? У тебя отличная память, советую использовать ее при подготовке домашних заданий, может, тогда в годовых оценках появится хоть одна четверка, которая разбавит плотный строй троек. Сбегай за ним.
Марфа убежала, хозяин, забыв попрощаться, тоже покинул комнату. Мария Ивановна схватилась руками за щеки.