Чтобы стать его лицом, надо быть знаменитой артисткой или моделью.
– Федорова могла соврать, чтобы заполучить подвеску. Марфа сама вручила подружке медальон, рассчитывая увидеть свое фото на обложке журнала, – остановил меня Александр Михайлович.
– Закрой окно, – попросила я, – сыро стало. Глупо же так поступать. Геннадий заметил бы пропажу медальона, начал бы искать его, а Вика отправилась бы с «Нарциссом» на какой-нибудь светский раут, как всегда, попала бы в объективы папарацци. Не прошло бы и дня, как Перфильев узнал бы, на чьей шее теперь болтается украшение.
Дегтярев захлопнул раму.
– А умно обвинить тебя в краже драгоценности с ошейника собаки?
– Федорова спокойно носила «Нарцисс», – запоздало удивилась я. – Мать не поинтересовалась, где дочь раздобыла медальон? Неужели ей не пришло в голову, что он краденый?
– А у бабы была голова на плечах? – рассердился полковник. – Сделала из дочери алкоголичку! Ох, уже поздно, завтра вставать рано.
Я сделала вид, что не понимаю намека на то, что мне следует убраться прочь.
– Смерть Вики не считают убийством?
– Найди хоть одну причину, чтобы заподозрить криминал, – зевнул полковник. – Мне сначала повторить? Вика – наркоманка, а Катя – алкоголичка. Нюхая кокаин и употребляя вместе с ним болеутоляющее и антидепрессанты, долго не проживешь. Спокойной ночи!
Я пошла к двери, но у створки притормозила.
– Они все, включая собаку, носили медальон. «Нарцисс» сделан в давние века, до того как попасть к Перфильеву и к Вере Карауловой, он побывал во многих руках.
– Короче, – потребовал Дегтярев.
– Интересно, где сейчас перстень папы римского Александра Шестого, урожденного Родриго Борджиа, с помощью которого он отравил кучу людей? – вздохнула я. – Говорят, он протягивал впавшему в немилость руку для поцелуя таким образом, чтобы человек непременно коснулся губами кольца на пальце папы. Спустя несколько дней несчастный умирал.
Дегтярев подошел к двери и открыл ее.
– До завтра.
– Согласись, странная история с медальоном, – сопротивлялась я.
Александр Михайлович издал протяжный вздох.