– Никуда ты его не заберешь, – отставляю чай, чтобы не пролить, и говорю как можно строже, – Тебе надо учиться, строить карьеру, а не чужим младенцем заниматься. Тем более детей нельзя вот так забирать, без любви или привязанности. Это не кукла. Живой человек.
– Но папа бы не хотел, чтобы Федя остался один, – с подступающими слезами шепчет Уля, – Чтобы его все бросили.
– Папа больше всего в жизни не хотел бы, чтобы ты взваливала на себя непосильную ношу и в итоге была несчастна, – с жаром отвечаю ей.
– Тебе все равно не отдадут Федю, – задумчиво произносит Катя, и мне ее тон не нравится, – Мама права, это не кукла в магазине.
– Еще одна! – восклицаю, – Вы обе с ума сошли?
– А что ты предлагаешь, мама? – начинает спорить со мной старшая, – Пусть его увозят в детский дом, чтобы через двадцать лет уже на моем пороге или на пороге моих детей появилась Мила версии «два-ноль»? Чтобы мы прошли весь этот ужас еще раз?
В ее словах есть логика.
Если мы сейчас вот так оставим Федю, он вернется. Чувствую, что вернется. Потому что без любви и воспитания в нем победят гены сумасшедшей Милы.
А вернется он уже к моим детям и внукам.
Но и забрать его…
Как? Смогу ли я?
Да и кто отдаст мне ребенка. Я ему никто.
– Я не знаю, – устало заключаю.
Глава 45
Месяц спустя
Месяц прошел.
Со слезами, улыбками облегчения, с отчаянием и моментами радости.
Кирилл выжил.
Пережил ту злополучную ночь, вышел из медикаментозной комы, в которой провел мучительно долгую неделю, и начал постепенно восстанавливаться.
Сегодня я впервые могу прийти к нему в больницу и прикоснуться.
Он будет ходить, сможет вернуться к полноценной жизни и к нам. Пусть не сразу, и на восстановление потребуются месяцы, но он справится.
Потому что сильный. Потому что не имел права умирать и оставлять меня здесь одну.
Впервые захожу в больницу с теплым чувством – в груди больше нет боли и опустошения.
Кажется, черная полоса прошла, и можно жить дальше.
И мое дальше – это билеты на самолет, которые я купила вчера вечером.
То самое море, о котором я так мечтала весь прошлый месяц.
На неделю, две, полгода или пять лет – не знаю. Еще не решила.
Но вылет только через две недели – сначала я должна убедиться, что Кирилл окончательно идет на поправку, а мои дочери вернулись к прежней жизни.