– Оль? – громко зовет меня муж, заставляя остановиться и обернуться в его сторону.
Вопросительно смотрю на Кирилла, а он добавляет:
– Ты только моя.
В этих словах и угроза, и боль, и любовь. Жгучая и разрушающая нас обоих смесь.
Глава 20
– Поговори со мной, Уль.
Сегодня я сделала то, что не делала ранее – предупредила дочь в самый последний момент и навязалась к ней в гости.
Никогда так не поступала. Не лезла в их личную жизнь и не заваливала вопросами.
Но сейчас другой случай.
Эта малолетняя шлюха посмела приблизиться к самому дорогому в моей жизни, и я должна убедиться, что Ульяна больше не находится под ее влиянием.
– Мам, – как-то устало произносит дочь, – Я уже все тебе сказала. Не общаемся мы больше. Все, точка.
– Я тебе верю, – спешу успокоить ее, – Но что мне поделать с материнским сердцем? Мила просто так не отстанет от тебя. Она замышляет что-то нехорошее против нашей семьи. Она…
– Откуда ты знаешь? – неожиданно вспыхивает Ульяна, перебивая меня, – С чего ты взяла, что она собирается вредить тебе или мне? Она просто любит моего папу и пытается стать частью нашей семьи.
Дочка тут же осекается, будто сболтнула лишнего, и смотрит испуганно на меня.
– О чем ты? – растерянно переспрашиваю.
– Я считаю, что во всем виноват только папа. А Мила просто глупая, провинциальная дурочка, которая влюбилась во взрослого дядю.
Вот этого я и боялась.
– Значит, ты все-таки общаешься с ней?
– Да не общаюсь я!
– Не кричи на меня, – стараюсь говорить спокойно, несмотря на повышенный тон голоса дочери.
Впервые вижу, чтобы Ульяна одновременно нервничала и злилась. Она дерганая, уставшая и… чужая.
– Мам, тебе надо свою жизнь строить, с отцом развестись наконец и самой отстать от Милы. А еще от меня, потому что вы все мне на-до-ели!
Ну, Павловский!
Не хочешь сам разговаривать со своей шлюхой, придется, похоже, мне.
– Ясно, – коротко отвечаю Ульяне, не провоцируя дальнейшую ругань.
Медленно встаю из-за стола и иду в коридор.
Вот и поговорили.
Я никогда не поднимала руку на дочерей, старалась не орать на них и не давить своим авторитетом взрослого. Но сейчас отчего-то хотелось устроить своей младшей настоящую взбучку.
Хорошенько встряхнуть ее и выбить всю дурь из головы.
– И к чему эта драма, мам? – доносится из-за спины голос дочери, – Просто начни уже жить своей жизнью и не лезь к Миле. И тогда Мила не будет лезть к тебе.
Поворачиваюсь к ней и горько усмехаюсь.