– Сюда вчера заходила Кэтрин, – признался Грегори.
Люси открыла глаза.
– Нет, нет, не волнуйся, – поспешно успокоил он. – Я сказал ей, что ты просто спишь, как и было на самом деле. Она не встревожена.
– Ты уверен?
Он кивнул.
– Кэтрин назвала тебя Ла-ла-ла Люси.
Люси улыбнулась:
– Она чудо.
– Она прямо как ты.
– Она не поэтому чуд…
– Именно поэтому, – перебил муж с улыбкой. – И я чуть не забыл: она назвала близнецов.
– Я думала, имена им дал ты.
– Я. Выпей еще воды. – Грегори на мгновение прервался, чтобы дать жене промочить горло.
– Элоиза?..
– Люси, – закончил он за жену. – Элоиза Люси. Разве не замечательно?"
"К его удивлению, она не стала возражать. Просто слегка кивнула, а глаза налились слезами.
– Кэтрин сказала, что выбрала это имя потому, что ты лучшая мама на свете, – тихо добавил Грегори.
Люси не выдержала и беззвучно зарыдала, крупные слезы полились из ее глаз.
– Мне принести младенцев? – спросил ее муж.
Люси кивнула:
– Пожалуйста. И… – Она помолчала, и Грегори заметил, как она сглотнула. – И приведи остальных.
– Ты уверена?
Люси снова кивнула.
– Только помоги мне сесть повыше. Кажется, я выдержу объятия и поцелуи.
И из глаз Грегори тоже полились слезы, которые он так старался сдержать.
– Не представляю, что еще помогло бы тебе скорее пойти на поправку.
– Я люблю тебя, Ла-ла-ла Люси.
– Я тоже тебя люблю.
Грегори, должно быть, наказал детям вести себя очень благопристойно, решила Люси, потому что они излишне тихо зашли в ее спальню (в очаровательном порядке от старшей до младшего, создав чудесную лесенку по росту), встали у стены и мило сжали руки перед собой.
Люси понять не могла, кто эти дети – ее собственные никогда не стояли так спокойно.
– Мне здесь так одиноко, – сказала она, и, вероятно, все малыши бросились бы на кровать, если бы Грегори не остановил беспорядки решительным окриком «Осторожно!».
Хотя, если подумать, то хаос был предотвращен не столько благодаря словесному приказу, сколько тому, что отец успел схватить по крайней мере трех сорванцов, не дав им запрыгнуть на матрас.
– Мимси не дает мне посмотреть младенцев, – пробормотал четырехлетний Бен.