Честно говоря, я сейчас корил себя за то, что мне следовало сильнее добиваться этой работы. Я должен был больше шуметь. Я все испортил. Это трудно принять. Но я не позволю забавной случайности отвлечь меня от того, что я действительно должен делать.
Я тяжело сажусь на кровать рядом с ним. Весь вечер я скакал в одном направлении, и перестроить свои мысли нелегко. Очередной раз. — Значит, ты вообще не хочешь ехать в Оттаву?
Он медленно качает головой. — Мы никогда не виделись. Если бы ты был в тюрьме, мне было бы позволено больше супружеских свиданий, чем если бы я переехал в Оттаву.
Я смеюсь. — Давай не будем проверять эту теорию.
— Вес. — Джейми манит меня. И когда я наклоняюсь, он обнимает меня. — Я так сильно тебя люблю. Но не планируй это за меня, ладно? Я знаю, тебе трудно это понять, потому что ты очень любишь свою работу. Но я тоже люблю свою.
— Я знаю, — быстро говорю я, обвивая руками его крепкое тело. — Я знаю. Ты был просто великолепен сегодня вечером. Я даже не могу справиться с этим.
— Правда? — Джейми просовывает колено между двумя моими ногами и многозначительно хватает меня за задницу. — Зато у нас есть все виды развлечений. Половину времени после этого ты даже не сможешь вспомнить свое собственное имя.
— Правда. — Его кожа пахнет мылом из раздевалки, и я хочу еще. Зарывшись ближе, я целую его шею. — Отлично. Я не буду пытаться планировать твою жизнь. Но значит ли это, что я должен отозвать команду головорезов, которую нанял, чтобы преподать Биллу Брэддоку урок?
— Ага.
— Ты знаешь, я бы сделал для тебя все что угодно. Даже поехать в Белльвуд, чтобы заняться тобой.
Джейми фыркает. — Бельвиль.
— Ага. Туда тоже.
Он смеется, а затем целует меня.
ГЛАВА 7
Джейми
Когда я выхожу на лед субботним утром, моя голова полна планов на игру с «Ниагарой». У нас есть час на утреннее катание, а затем еще час на просмотр фильма.
Но как только я делаю свои первые несколько шагов вперед, каждый ребенок в команде издает крик, а затем бросается на меня. Четыре секунды спустя меня окружает стая шумных, смеющихся подростков от шестнадцати до двадцати одного года. Они фактически поднимают меня в воздух, все говорят одновременно.
— Боже мой, это спасение от Весли!
— Чертовски круто!
— Огонь!
— Мы умирали.