Ее щеки вспыхивают ярким румянцем, но она наклоняется. Я быстро убираю ее локоны с дороги и наблюдаю, как ее язык проводит по чувствительной головке, на которой собирается сперма.
— Обхвати меня рукой.
Я смотрю, как ее рука приближается, и ее пальцы осторожно обхватывают основание моего члена.
Так чертовски хорошо.
— Сильнее, детка. — Она сжимает руку, но этого недостаточно. — Намного сильнее.
Ее пальцы превращаются в тиски, и я издаю удовлетворенный стон.
— Соси головку, пока гладишь мой член, — приказываю я.
Ее глаза перебегают на мое лицо, и ее губы смыкаются вокруг набухшей головки.
Господи, мать твою. Мне не хватит слов, чтобы описать открывшийся мне вид.
Пока она всасывает меня в жар своего рта, ее рука медленно двигается вверх-вниз.
Я долго не протяну.
— Вот так, детка. Мне нравится смотреть, как ты принимаешь мой член. — Мои хриплые слова придают ей уверенности, и она сосет сильнее, проводя языком по чувствительной головке.
Я содрогаюсь от сильного удовольствия, и только вид ее впалых щек толкает меня за грань.
— Отстранись, я сейчас кончу, — предупреждаю я, но она впервые не слушает меня, и, когда я начинаю кончать в ее горячий ротик, я наблюдаю, как она глотает мою сперму.
— Блять, детка, — стону я, мое тело содрогается от удовольствия.
Выпив из меня все до капли, она ложится на меня и делает глубокий вдох.
Я обхватываю ее руками и прижимаюсь поцелуем к ее волосам. — Ты такая хорошая, блять, девочка, что это меня убивает.
Она ничего не отвечает на мой комментарий, и по мере того, как в комнате меркнет свет и наступает ночь, я чувствую, как расслабляются ее мышцы и выравнивается дыхание.
Осознав, что она уснула на мне, я улыбаюсь и шепчу: — Я заставлю тебя полюбить меня так сильно, что ты не сможешь жить без меня. Я стану твоим богом и тем, кому ты будешь молиться. — Я протягиваю пальцы сквозь ее кудри. — И я буду любить тебя так, будто ты мое спасение.
Проходит несколько часов, и, когда я сам уже изрядно устал, мне удается выбраться из-под спящей жены и поднять ее на руки в стиле невесты.
Она шевелится и бормочет что-то нечленораздельное.
Опираясь руками по обе стороны от ее головы, я наклоняюсь над ней и смотрю на ее приоткрытые губы.
Я могу поцеловать ее прямо сейчас, и она никогда не узнает.
Искушение почти одолевает меня, но в последнюю секунду я отстраняюсь от нее и иду в ванную.