Поэтому в течение этих пяти часов, они с Макеном не прекращали прикасаться к Рейн, однако они ни разу не притронулись ни к одной части ее тела, стимуляция которой могла бы привести к оргазму. Они контролировали ее — каждую секунду, каждую милю — и от этого сносило крышу.
Сладко-соленый запах ее возбуждения наполнял собой салон автомобиля, у Лиама закружилась голова, он почти опьянел от этого аромата. Он едва удержался от желания затащить ее к себе на колени и затолкнуть в нее свой твердый член — проклятье, погрузить в нее свою душу — полностью раствориться в ней, слушая ее крики и двигаясь к собственной кульминации.
Когда Бек остановил машину, Лиам открыл дверь и повернулся помочь Рейн выйти. Выйдя на свежий послеполуденный воздух, она выглядела разрумянившейся, неуверенной и совершенно не готовой к ситуации — именно такого результата они и добивались. Такая Рейн не будет способна на выдумывание различных уловок против него и Хаммера и уж точно не скроется за своими барьерами.
— Ты хорошо себя чувствуешь, любимая? — спросил Лиам.
— Вполне.
Но голос у нее дрожал. А дыхание не подчинялось контролю. Подавив улыбку и взяв Рейн за руку, он повел ее к домику. Обойдя машину с другой стороны, Хаммер взял ее за свободную ладонь.
Запах ее кожи впитался в одежду Лиама и продолжал витать в воздухе. Он хотел сохранить эту сладость только для себя.
Наблюдать за тем, как к ней прикасается его друг — нелегко, но Лиам не мог отрицать того факта, что ему нравилось, как быстро и с какой готовностью она реагирует на них обоих. От ее судорожных, негромких вскриков и возбужденных вздохов у него появлялись силы. Лиам даже не сомневался в том, что Хаммер чувствовал то же самое.
В отличие от их отношений с Джульеттой, эта связь ощущалась сильной, необузданной, ненасытной. Объединяющей. Даже случайные комментарии Бека и Сета наполняли его какой-то странной гордостью собственника, которой он еще никогда не испытывал ни с одной женщиной.
Пройдя от машины несколько футов, они достигли входной двери. Лиам открыл ее.