Теперь я делаю это только потому, что она действительно охотно выходит из своей комнаты, обычно одетая в какое-нибудь платье принцессы и сапожки, как будто собирается на показ мод.
Мне не нравится, как некоторые из моих охранников смотрят на неё, вот почему я заставил Виктора пригрозить им выколоть их глаза, если они снова будут пялиться на неё.
Что? Моя сестра ещё слишком молода.
Она того же возраста, что и Липовская, и ты регулярно трахаешь её уже почти год.
Я отключаю этот зловещий голос, когда мышцы моей челюсти напрягаются.
— Тебе сегодня лучше? — спрашивает Карина очень жизнерадостным голосом, который напоминает о ней, когда она была младше. Это напоминает то время, когда она либо сидела у меня на плечах, либо цеплялась за наши с Константином штаны.
Раньше она тоже просила его нести её, но после того, как Юля накричала на неё за то, что она избалованная девчонка, она больше никогда этого не делала.
— Я в порядке.
— Ты выглядишь намного лучше, — она гладит щетину на моей щеке и улыбается.
— Мне не бриться?
— Да! Я собираюсь купить тебе лучший костюм, который хорошо сочетается с этим образом, чтобы, когда ты выйдешь, люди подумали, что ты модель, потому что, да, ты точно модель... — её юмор исчезает, когда Юлия входит в особняк, сопровождаемая своим «единственным» сыном.
Карина незаметно прячется за мной, её рука сильно сжимает мой бицепс. Эта женщина не только потерпела неудачу как мать, но и заставила свою собственную дочь бояться и опасаться её, по неизвестным причинам.
"Она высоко поднимает голову, как высокомерный монарх, и не разговаривает с нами, проходя мимо. Это почти так, как если бы нас не существовало.
— Было приятно видеть тебя у моей постели, мама, — говорю я из чистой злобы.
Она резко оборачивается и прищуривает глаза.
— О, я была у твоей постели, но только для того, чтобы убедиться, что ты наконец умер. Я даже приготовила траурное платье по этому случаю. К сожалению, ты выжил, как дьявол.
— О, ты беспокоилась обо мне? Я так тронут.
— Беспокоилась о тебе? — она смеётся, и смех настолько ядовитый, что даже Константин съёживается. — Ты для меня никто, Кирилл. Никто.
— Рад, что эти чувства взаимны, — я подхожу к ней ближе, и Карина крепче сжимает меня. — Поскольку мы ничего не значим друг для друга, я рад сообщить тебе, что у меня есть союзники в твоём банке, дорогая мама. Твои собственные братья и сестры предпочитают меня в деловых вопросах.