— Лука хочет побыть наедине с сыном.
Я замерла, тяжело сглатывая. Ромеро закрыл дверь и встал перед ней.
Затем он достал свой телефон и начал печатать.
Неужели это был конец перемирия?
15
Амо
Я проснулся неприятным привкусом во рту, мучительной дрожью и рукой, слишком крепко держащей мою и сразу поняла, что это не Грета. Рука была слишком большой, слишком сильной.
Я зашевелился и рука отпустила меня.
Со стоном я открыл глаза и увидел, что отец смотрит на меня с темными тенями под глазами и выражением, в котором смешались ярость и озабоченность.
— Где я?
Губы отца скривились.
— Лас-Вегас. Госпиталь Каморры.
Черт, воспоминания о нападении Невио вернулись, а вместе с ними и боль в моем боку. Этот ублюдок вонзил в меня свой нож.
— Этот сумасшедший ублюдок жив?
— Какой? — сказал отец в неудачной попытке юмора. Его голос был слишком напряженным для этого."
"Затем он добавил.
— Он будет жить. Пока что.
Я кивнул.
— Ты ведь не сказал маме, да?
Папа выглядел готовым задушить меня до смерти.
— Конечно, нет. Она думает, что у нас будет еще одна встреча с Фальконе. Она достаточно страдала, когда похитили Марси. Я не позволю ей страдать из-за твоей глупости.
— Спасибо, папа — сказал я с гримасой, когда яростная жгучая боль распространилась в моем боку.
— Еще морфия? — спросил папа, кивнув на капельницу.
Я покачал головой, не хотел делать себя более уязвимым, чем я уже был и был последние несколько часов.
Не удивился бы, если бы Фальконе кастрировали меня за то, что я хотел Грету.
Я опустил одеяло.
Отец покачал головой, глядя на меня в течение нескольких ударов сердца, и я мог сказать, что он боролся, чтобы контролировать себя.
— Черт возьми, Амо. Ты что, совсем с ума сошел? Просить руки девушки Фальконе на территории Каморры? Почему ты просто не сжег этот гребаный город и не покончил с объявлением войны?
— Я думал, она согласится выйти за меня замуж.
— Давай не будем обращать внимания на тот гребаный факт, что Фальконе скорее сожгут Нью-Йорк, чем позволят девушке жить там, а как насчет того, что я тебе сказал? Я не шутил, когда сказал, что тебе придется отказаться от должности будущего капо, если ты бросишь Крессиду.
— Мне было все равно.
Отец сглотнул, явно борясь за сдержанность.