— Я не была уверена, что ты придешь, — пробормотала она. Ее голос был сырым.
Я горько улыбнулся.
— Мне не следовало приходить. Это может быть ловушкой.
— Мы одни.
Я покачал головой и придвинулся еще ближе, возвышаясь над ней.
— Ты знаешь, многие могут подумать, что это плохая идея, — остаться наедине со своим врагом.
— Ты мой враг?
— Ты — Фальконе, а я — Витиелло. Наши семьи находятся в состоянии войны.
Она моргнула и посмотрела на меня.
— Тогда почему ты здесь?
Я пожал плечами, мой голос был низким, когда я говорил:
— Я могу быть здесь, чтобы похитить тебя, причинить тебе боль разными способами, убить тебя.
— И? Ты здесь, чтобы причинить мне боль?
Мое сердце сжалось. Я обхватил ее голову одной рукой, приблизив наши лица.
— То, что мы здесь — плохая идея. А то, что ты так доверяешь мне, — самая плохая идея."
"Она задрожала, хотя мне показалось, что здесь почти невыносимо жарко.
— Ты был мне нужен. — Ее ресницы затрепетали, и она закрыла глаза от ужаса, который могла видеть только она.
— Что случилось? — тихо спросил я.
Грета обхватила себя руками, глядя вниз, и медленно опустилась, ускользая от моего прикосновения. Она выжидающе посмотрела на меня, и я опустился рядом с ней и положил пистолет на землю рядом со своей ногой.
— Ты не увидишь меня прежней, как только я скажу тебе.
Я сомневался, что что-то может изменить мое отношение к Грете. Я пытался ненавидеть ее. Я ненавидел ее брата без труда, с такой силой и непосредственной страстью, что надеялся, что смогу найти проблеск ненависти и к ней.
И сегодня я был здесь.
— Все очень плохо. Действительно очень плохо.
Страдание в ее голосе заставило меня потянуться к ней и провести большим пальцем по ее щеке. Мое обручальное кольцо загорелось, и я опустил руку. Что мы здесь делаем?
— Я убила человека, два дня назад.
Это было не то, чего я ожидал.