Я не мог представить, что Грета может слиться с толпой. Она выделялась, как маяк.
— Ты не можешь вернуть меня домой, Амо. Со мной все будет в порядке. — Она взяла черную толстовку и надела ее.
Она была ей слишком велика и доходила до колен. Должно быть, она принадлежала Невио. Она натянула капюшон через голову. Это было абсурдное зрелище: большой черный балахон и изящные ноги Греты в балетном трико и балетных туфлях.
— И если кто-то остановит меня, я скажу ему свое имя.
Фальконе.
Чертов Фальконе.
Она кивнула мне, глядя неуверенно.
— До завтра?
— Мне нужны координаты.
Грета подбежала ко мне, хотя это было так грациозно, что походило на танец. Она достала из кармана острый карандаш.
— У тебя есть бумага?
Я повернул руку и протянул запястье. Она написала ряд цифр, ее язык был зажат между губами. — Я буду там около трех часов дня. Ты можешь приходить в любое время после, чтобы я могла тебя впустить.
Она смотрела на меня сверху, ее волосы были прикрыты капюшоном.
Мы вышли из отеля бок о бок, не разговаривая, не прикасаясь друг к другу. Грета забрала свой велосипед, прислоненный к стене отеля, а я сел в свою арендованную машину. Потом я смотрел, как она уезжает на своем велосипеде. Я завел двигатель и некоторое время ехал за ней, пока мы не подъехали слишком близко к особняку Фальконе, сделал разворот и направился в мотель, который забронировал на вымышленное имя.
Завтра я снова увижу Грету.
Завтра.
20
Амо
Я встал около полудня, а уснул только в семь утра. Максимус написал мне, чтобы спросить, не хочу ли я пойти куда-нибудь выпить. Мы не проводили вечера вместе со времен войны и его связи с моей кузиной Сарой. Я сказал ему, что мне нужно немного побыть одному. Он послал мне большой палец вверх.
Все в порядке?
У него были тяжелые времена.
Максимус отправил еще один большой палец вверх.
Он разорвет меня по новой, если узнает, почему я ему солгал.
Я позавтракал в торговом автомате, надел на голову кепку, чтобы скрыть свою личность. Мой рост и размер все еще выделялись, но, к счастью, у этого мотеля были ужасные отзывы — по очень веской причине — и было много свободных мест.
Около двух часов дня я не мог больше ждать и уехал.