Мой член вырвался на свободу, кончик был покрыт спермой.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Используй свои руки, — прохрипел я и был на грани контроля. Если бы я сегодня трахал рот Греты, я бы, наверное, сошел с ума и трахнул ее киску тоже, или вылил бы свою сперму в ту же секунду, когда ее губы коснулись моего члена, потому что я был так чертовски возбужден.
24
Грета
Я обхватила пальцами основание эрекции Амо, или так далеко, как могла. Он был очень длинным и толстым, что заставило меня задуматься, как он поместится внутри меня.
Мои мысли стихли, когда с губ Амо сорвался первый низкий стон. Мне нравился этот звук. Я поглаживала его шелковистую длину вверх и вниз, проводя большим пальцем по кончику. Мне нравилось исследовать его.
Вскоре Амо начал двигать бедрами, и его рука сомкнулась на моей, усиливая давление.
Когда Амо с содроганием и стоном кончил и крепко поцеловал меня, я не могла удержаться от счастливой улыбки на его губах. Амо хихикнул. Я подняла взгляд, впившись зубами в нижнюю губу. Он поцеловал кончик моего носа, удивив меня, и отступил назад. — Давай убираться. Я умираю с голоду.
— Опять? — спросила я.
Он засмеялся, настоящим, глубоким смехом, который наполнил мои внутренности бабочками. Хотя я всегда находила этот термин очень тревожным. Мысль о том, что внутри меня поселилось какое-то животное, не вызывала приятных образов. Хотела бы я знать, кому пришло в голову придумать подобную фразу. — На этот раз я имею в виду еду.
— О, — сказала я, почти немного разочарованная.
Амо покачал головой, снова протиснулся между моих ног и крепко поцеловал меня.
Убрав доказательства нашей деятельности, мы с Амо вернулись на кухню. Медведь смотрел на меня почти с упреком. Как будто я предала его, впустив незнакомца.
Дотти свернулась калачиком рядом с ним. Он уже почти никогда не отходил от нее.
Я потянулась за своей клетчатой рубашкой, но Амо протянул свою белую рубашку. — Возьми ее.
Он помог мне надеть ее. — Ты мне нравишься в моей рубашке. Я все еще помню подвал.