Это было место, где я чувствовал себя наиболее комфортно, и я все еще не мог представить, что променяю свою жизнь в Нью-Йорке на что-то подобное на неопределенный срок, но присутствие Греты делало это место особенным. Когда я вырос, я всегда знал, какое место называть домом, дом моих родителей был моим убежищем, местом, которое я без колебаний называл домом, но с тех пор, как я переехал, и особенно после свадьбы с Крессидой, ничто не напоминало возвращение домой. Моя квартира казалась промежуточным этапом, а не конечным пунктом назначения, а таунхаус, который я купил для нас с Крессидой, всегда казался чужим домом, а не тем, где тебе рады.
Я сделал еще глоток, и Грета снова помахала мне рукой вдалеке, крикнув что-то, чего я не уловил, но я помахал в ответ. Затем я медленно опустил руку. Это прямо здесь, это чувство спокойствия и принадлежности, это было то, чего я хотел. Но год назад воплощение этой мечты в реальность уже сталкивалось с большими препятствиями.
В нашем мире развод был запретным, непростительным грехом. Это был единственный способ иметь Грету больше, чем те крошечные кусочки времени, которые я мог выкроить между Фамилией, моей семьей и Крессидой.
Развод был тем, что положило бы конец моим стремлениям стать Капо.
Грета
Мой живот потеплел при виде Амо на моем крыльце, который пил кофе в одних пижамных штанах.
Несмотря на то, насколько рискованными были наши встречи, я не могла представить, что не увижу Амо снова.
Я направилась к Амо, как только накормила всех животных, что без помощи Джилл заняло много времени. Она не спросила, почему я хотела, чтобы она провела пару дней с сестрой в Рино. Она знала, что лучше не задавать лишних вопросов.
Улыбнувшись, я взяла руку, которую протянул мне Амо, когда я поднималась по деревянным ступеням. Мы вошли внутрь и позавтракали, хотя, увидев Амо в раздетом состоянии, мое тело испытывало совсем другой голод.