Теперь я должен была рассказать отцу, хотя, возможно, Антоначи разговаривал с ним прямо сейчас.
Последним и самым сложным препятствием, которое нужно было преодолеть, был Римо Фальконе.
Я покачал головой с язвительной улыбкой, взял телефон и набрал номер Греты. Я никогда раньше не звонил ей, но сегодня мне просто необходимо было услышать ее голос.
— Амо! Ты ранен?
Услышав беспокойство в ее голосе и представив доброту в ее глазах, я понял, что принял правильное решение, о котором никогда не пожалею, что бы сейчас ни случилось.
— Мне тоже нужно с тобой поговорить. Если бы ты не позвонил, я бы попросила тебя позвонить. Амо, я так больше не могу. — Мое сердце упало. Черт, она разрывала отношения? Я бы никогда не принял этого. Что бы ни заставило ее принять такое решение, я бы разбил ее на хрен.
— Я презираю секретность. Знаю, что сказала тебе, что не против быть твоим темным секретом, но это так.
— Грета, ты не темная тайна. Ты, блядь, все, и я хочу, чтобы все об этом знали. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя и я никогда не хочу, чтобы был кто-то кроме меня.
— Всегда есть только ты.
Мое сердце заколотилось.
— Я сказал Крессиде, что хочу развестись.
Грета резко вдохнула.
— Правда?
— Правда. Сейчас я еду к родителям. Как только я расскажу им и справлюсь с обратной реакцией, я закажу билет на ближайший рейс в Лас-Вегас и снова попрошу твоей руки.
Это был бы лучший рождественский подарок всех времен и народов.
— Амо. — Голос Греты дрожал. — Я боюсь, что все это мне снится.
— Если бы это был сон, мы бы уже были в медовом месяце, и я бы делал тебя своей снова и снова.
Грета выдохнула. — Что если…
— Что бы ни случилось, мы будем вместе. Я буду бороться с последствиями.
Что бы ни случилось, это будет стоить того в тысячу раз больше.
— Я поговорила с мамой. И я расскажу своей семье тоже.
Грете предстояла своя собственная конфронтация.
— Должен был сказать тебе раньше, но это не казалось правильным, и, возможно, сейчас тоже не самое подходящее время, потому что мы разговариваем по телефону, но я просто должен тебе сказать. — Я сделал глубокий вдох, потому что никогда раньше не произносил эти три слова. — Я люблю тебя.
— О, Амо, — прошептала Грета.
— Не плачь.