Невио проскользнул внутрь и закрыл дверь, затем он уселся на закрытую крышку унитаза, его тело было наклонено в мою сторону. Он опирался предплечьями на бедра, его рот коротко дергался, что выглядело как дискомфорт. Я посмотрела на его окровавленную руку.
— Тебе следует ее обработать.
— Расскажи мне все, что он сказал, все, что он сделал. Ничего не упускай.
— Он ничего не сделал, Невио.
— Позволь мне решить, — сказал он с жестким подтекстом. — Без обид, но ты бы не знала, если бы он сделал что-то неподобающее.
Я сузила глаза.
— Я не глупый ребенок.
— Нет, ты не глупый, но твоя доброта и невинность делают тебя совершенно неподходящей для того, чтобы иметь дело с таким человеком, как Амо Витиелло.
Мой брат редко вызывал у меня гнев. Несмотря на его суровый нрав и грубые выражения, я никогда на него не сердилась. Но сейчас я чувствовала, что начинаю раздражаться.
— И кто же он такой?
Невио встретился взглядом с моими глазами.
— Охотник более чем в одном отношении.
Я попыталась понять, что он имел в виду, но, видимо, этого было достаточно, чтобы убедить Невио в правдивости его слов.
— Видишь, ты даже не понимаешь, о чем я.
Наконец-то до меня дошло.
— Ты имеешь в виду, что он преследует женщин?
Невио мрачно рассмеялся.
Я не могла понять, какое это имеет значение.
— Ты тоже.
— Но не я обязан жениться.
Мой желудок сжался.
— Жениться?
— Этим летом.
Я надеялась, что мое лицо не выдает моего замешательства. Почему Амо солгал? Он сказал, что не обещал, но, если он женится так скоро, значит, он помолвлен.
Когда я поняла, что Невио наблюдает за мной, я сказала без обиняков:
— Тогда у тебя еще меньше причин для беспокойства. Если он влюблен, то вряд ли будет приставать ко мне.
— Любовь, — усмехнулся Невио. Он покачал головой и уставился на свою раненую руку, словно раздумывая, не отрезать ли ее, начал ослаблять кожаный наручник с большей силой, чем требовалось. — Он не любит ее.
Я все еще размышляла над ложью
Амо, и, вероятно, поэтому забыла солгать на следующий вопрос Невио.
— Так он держался на расстоянии?
— Он отдал мне свою рубашку, чтобы я не замерзла.
Невио вскочил на ноги и оторвал кожаную манжету в том месте, где она была приклеена к ране от укуса. Кусок кожи тоже оторвался, но Невио, казалось, это не волновало. Свежая кровь капала из раны на пол.
— О, неужели теперь? — спросил Невио, обнажив зубы.