Амо кивнул и, взяв мою руку в свою большую, повел меня к платформе.
— Я подниму тебя, хорошо?
Я кивнула. Он обхватил меня за талию и поднял на платформу. Мои руки взлетели к его плечам, и я на мгновение зависла в воздухе. Мне всегда нравилась идея смотреть на различные образы и фигуры, но никогда не удавалось ими насладиться. В руках Амо я могла представить, как это может быть с кем-то, с кем тебе комфортно. Амо не отпустил мою талию, даже когда мои ноги коснулись земли платформы. Мы так и остались стоять, я смотрела на него сверху вниз, его руки лежали на моей талии, а мои — на его плечах.
— Это было нормально?
Амо усмехнулся.
— Ты можешь целовать меня, когда захочешь.
Я покачала головой.
— Я имею в виду мою технику.
Амо скользнул своими губами по моим, мягкое трение согрело мой живот самым прекрасным образом.
— Дело не в технике, а в страсти.
Страсть. Я кивнула. Страсть — это то, что нельзя постичь или выучить, и уж точно нельзя прочитать о ней.
— Садись.
Амо отодвинул для меня один из стульев, и я опустилась. Он присел на корточки перед пенопластовой коробкой, которую службы доставки используют для сохранения еды теплой, и поднял крышку. Внутри было несколько пакетов. Он начал выгружать около двух десятков коробок.
— Я не был уверен, что ты любишь есть, поэтому я взял суши, китайскую, индийскую, арабскую и итальянскую еду.
Мои глаза расширились, когда он открыл разные коробки. Амо опустился напротив меня и протянул бутылку вина. Я кивнула, ошеломленная его вниманием. После того, как мы подняли бокалы, я накрыла свою тарелку хумусом и питой, маки из огурцов и авокадо, а также оливками.
Все это было безопасно для меня как вегетарианца.
Мы съели несколько кусочков в тишине.
— Ты не ешь мясо? — спросил Амо, указывая на шаурму с бараниной на своей тарелке.
— Откуда ты знаешь?
— Ты внимательно все просмотрела и не выбрал ни одной мясной закуски.
— Я веган.
Он сузил глаза в раздумье, затем кивнул. Я позволила своим глазам блуждать по залу, пытаясь представить события прошлого.
— Здесь твой отец вырвал язык человеку за оскорбление твоей матери, верно?
Амо проглотил кусок баранины и некоторое время смотрел на меня, словно обдумывая свой ответ.
— Да.