Включая мальчиков, которые были моими лучшими друзьями.
Я едва помнила даже свое собственное имя. Единственным воспоминанием, за которое я когда-либо по-настоящему цеплялась, было ее ожерелье, и даже тогда это была всего лишь концепция, а не реальный образ, и теперь я знала почему.
Никто не слушал меня, когда я пыталась рассказать им, кто ее убил. Они просто сказали, что у моей матери не было братьев и сестер по имени Джимми. Но теперь я знала, что он вовсе не был ее братом или сестрой.
Она работала на него.
В данный момент его холодные, жесткие глаза прикованы ко мне, а губы сжаты в тонкую линию. Рука Тристана вцепилась в его волосы цвета соли с перцем, в то время как нож остается неподвижно у его горла. Лишняя кровь, которая сейчас там, свидетельствует о том, что один или оба из них двигались, пока я терялась в тумане своих воспоминаний.
Его голос резок, когда он наконец нарушает молчание.
— Александра? Я не знаю, какую ложь они тебе говорят, но ты должна выслушать меня прямо сейчас.
У Дерека в руке нож, и мгновение спустя он направляет его прямо на Джеймса.
— Не. Говори. С. Ней. Блядь.
Движение ножа привлекает его внимание, и он, прищурившись, смотрит на него.
— Так это вы убиваете моих сотрудников?
Я крепко прижимаюсь к Дереку, чувствуя, как на меня обрушивается груз воспоминаний. Мой разум сбивается с толку, пытаясь переварить правду, которую я так долго прятала глубоко внутри.
Хватка Тристана на Джеймсе усиливается, и я вижу гнев в его глазах."
"— Твои сотрудники? — Тристан усмехается. — Они были преступниками и монстрами, такими же, как ты. Они причиняли боль невинным людям и разрушали невинные жизни!
Однако Джеймс по-прежнему сосредоточен на Дереке.
— Ты знал Марка много лет. Ты убил своего собственного товарища по команде.
Я почти пугаюсь, когда Дерек смеется, но упоминание Марка окатывает меня волной спокойствия. Это как будто я избавляюсь от воспоминаний о травме и соскальзываю в темноту, которую так любят мои мужчины.
Дерек двигает ножом в руке из стороны в сторону, почти имитируя покачивание головой.
— О, я бы с удовольствием сам заявил на это права, но это был не я. Это была наша Малышка.