Я наклоняюсь вперед, так что мое лицо теперь ближе к его лицу, позволяя ножу упасть вперед, кончик очень слегка вдавливается в рубашку от костюма, которая на нем надета. Я смотрю на нее, когда провожу ножом вниз по его груди, медленно царапая ткань там.
Украдкой взглянув на него из-под ресниц, я бросаю на него взгляд, почти такой, как будто я бы серьезно обдумала эту мысль. Как будто сама мысль об этом не вызывает у меня тошноту в животе.
— Мне жаль, что у меня нет отцовских наклонностей, но теперь мне очень нравится идея засовывать вещи в других.
Я вонзаю нож ему в живот по самую рукоятку и наблюдаю, как расширяются его глаза и сжимается челюсть. Я вздыхаю про себя, довольная тем, что добилась реакции, пусть даже небольшой. Рана не убьет его, она нанесена не для того, чтобы убивать, там нет ничего важного. Ну, во всяком случае, я об этом не знаю. Но красный цвет его крови в любом случае начинает распространяться по материалу красивым цветом.
Дерек подходит ко мне сзади, прижимается к моему телу и кладет свою руку поверх моей на ноже, обхватывая пальцами другой руки мою шею сбоку.
— Нужен ли нам еще один урок, Малышка? Если ты серьезно, выкручивай.
Он медленно поворачивает мою руку. В то же время он проводит языком вверх по моей челюсти ко рту с той же скоростью, с какой поворачивает мою руку.
Я снова возвращаю свое внимание к Джеймсу, чтобы увидеть ненависть и ярость на его лице от того, что он наблюдает за нами вместе, и кровь, льющуюся медленным и ровным потоком из его раны.
— Это было твое намерение, «дядя Джимми»? — мой голос язвителен, когда я задаю ему вопрос, вытаскивая из него нож.
Нож в моей руке вонзается в другую часть его живота, и на этот раз он с шипением выдыхает, вздрагивая и слегка дергаясь от боли. Начинает распространяться новый узор из красной крови, почти как жидкий краситель.