Он сильнее прижимает свою маску к моей голове, прежде чем продолжить, как будто ища утешения.
— Мы не монстры, созданные за одну ночь. Нет, дорогая моя, это было постепенное падение, вызванное кульминацией событий, шрамами и гноящимися ранами нашего прошлого. Мы были сломлены разрушенным миром, вынужденные искать свою собственную справедливость.
Вес его слов повисает в воздухе, тяжелое осознание того, что мы оба являемся продуктами общества, которое нас подвело. Воспоминания и события моего детства — это то, что подтолкнуло меня к тому, чтобы стать агентом ФБР.
— Но хватит о прошлом, моя Малышка, — говорит он, его голос возвращается к низкому, соблазнительному шепоту. — Есть еще одна отметина, которую мне нужно оставить на твоем прелестном теле.
Он отодвигается от меня, и лезвие снова находит свою цель, с рассчитанной точностью разрезая плоть на другой моей ягодице. Боль смешивается с удовольствием, и я не могу не задаться вопросом, как далеко мы оба зашли по этому темному пути.
— Теперь ты будешь думать о нас обоих всякий раз, когда садишься.
Ради всего святого. Как я могла не двигаться каждый раз, пока какая-нибудь часть меня не исцелится от этого? Я могу сказать, что порезы, которые они сделали, были не слишком глубокими, но они все равно не заживут за ночь.
Я слышу, как он убирает нож в ножны в штанах, узнав звук, когда Дэр делал то же самое. Затем его руки в перчатках вырисовывают узоры на коже моей спины. Ощущение, как кожаные перчатки скользят по моей коже, эротично, смешиваясь с пульсацией ран, когда его пальцы находят их.
Пока его руки продолжают свое исследование, они осмеливаются скользить по моему телу, обхватывая мою грудь. Его прикосновения твердые, но нежные, его пальцы разминают плоть, дразня и мучая мои затвердевшие соски.
Но он на этом не останавливается. Его рука движется дальше вниз, находя дорогу между моих ног, где мой клитор пульсирует от желания. Кровь на его перчатках действует как скользкая смазка, усиливая ощущения, когда он аккуратно растирает его.
Мое тело предает меня, мои бедра непроизвольно терлись о его руку, ища большего восхитительного трения. Каждое поглаживание и прикосновение подводит меня ближе к краю, удовольствие нарастает во мне.