Он выезжает задом с грязного участка перед странным придорожным мотелем, который больше похож на пятизвездочную хибару.
Американец нажимает ногой на тормоз и снова смотрит на меня."
"— Свежие раны, — говорит он и снова приводит машину в движение. — Она будет жить. И ее трудно назвать женщиной. — Он отъезжает, гладкая черная машина поднимает облако пыли позади нас.
В этом смысле он прав. Изель женщина, но она не заслуживает, чтоб с ней обращались как с женщиной и это ее вина.
Пока мы едем по пыльной магистрали, удаляясь от мотеля, американец протягивает руку к консоли между нами и достает маленький черный телефон.
Я слышу голос Изель по крошечному динамику.
— Он ушел! Встань и развяжи меня! Быстрее!
Шелестящий звук заглушает ее голос, а затем появляется странный, непонятный шум.
—Убери эти веревки!
Один мужчина выжил?
Я смотрю на американца, чьи глаза сосредоточены на дороге, но его уши слышат голоса, раздающиеся из телефона в его руке.
Из динамика раздается больше шаркающих и потрескивающих звуков. Я слышу, как Изель приказывает мужчине дать ей телефон и секундой позже, она говорит с Хавьером.
— Si2, Хавьер. Он забрал ее. Он убил их. Нет.
Она замолкает, пока Хавьер, я знаю, даже не слыша его, сыплет угрозами на другом конце телефона.
— Si, — говорит она сиплым голосом, будто ее вынуждают соглашаться, хотя ей дается это нелегко.
Затем я слышу громкий выстрел и сразу же глухой стук! Я только могу предположить, что она только что убила мужчину, который помогал ей, в порыве гнева от того, что сказал Хавьер.
Все стихло. Может, Изель ушла из комнаты.
— Я так понимаю, ты не услышал того, что хотел услышать? — Осторожно спрашиваю я.
Он убирает руку с руля и кладет ее на ногу.
— Нет, — отвечает он.