— Она насыпает несколько ложек кофе в фильтр и закрывает крышку кофе-машины. — Но в действительности я знаю только то, что он мне рассказал. Не более того.
— Что он рассказывал?
Она заливает воду в заднюю часть кофе-машины, вспоминая различные разговоры с Виктором.
— Ну, я знаю, что он любит свой черный кофе. — Она улыбается. — Он любит тайскую еду и не притронется к тунцу, которого коснулся чей-то язык. Он предпочитает хорошее пиво отличному вину, но только лучшее пиво, желательно немецкое. — Она садится за стол со мной и подпирает голову рукой, задумчиво глядя.
— А что насчет его семьи? — Спрашиваю я. — Он сказал мне, что у него есть сестра, что он убил своего отца и что-то о своей матери, которая в... Будапеште, я думаю?
Саманта качает головой, улыбаясь, возможно найдя то, что я рассказала ей, немного забавным.
— Нет, куколка, — говорит она. — Если он тебе это сказал, то, наверное, просто для того, чтобы заставить тебя замолчать. — Ну, она более чем права на этот счет, я знаю. — Он никогда никому не рассказывает ничего настолько личного о своей жизни, особенно о семье. Даже мне. Я даже не знаю, есть ли у него семья.
Я стараюсь держаться как можно дальше от темы о них двоих.
— Ты должна знать, Изабель, — она смотрит на меня так пристально, что я встречаюсь с ней взглядом, — что Виктор сильно рискует.
У меня сжимается желудок и возникает отвратительное ощущение в горле.
Ее взгляд становится мягким, и я чувствую, как будто она оплакивает меня или некоторые мои очень личные чувства.
Она опирается спиной на стул.
—Но откуда вы знаете, что он делает? — Я спрашиваю. — Как вы знаете, что он помогает мне и что я не просто часть своей миссии?
—Потому что он никогда бы не привел тебя сюда, — говорит она почти сочувственно. — И он не просил меня никому не говорить, нашему работодателю, никому, что он это сделал.
Я поднимаю взгляд от стола, чтобы взглянуть на нее, удивленная информацией, которую она только что дала.