Зазвучали аккорды Tintarella di luna, пожалуй самой известной песни Мины.
— Tintarella di luna, tintarella color latte, tutta notte sopra al tetto, sopra al tetto come i gatti, e se c’e la luna piena, tu diventi candida[12].
Она, конечно, немного захмелела, но не настолько, чтобы не исполнить эту песню с блеском. Всего-то два бокала, из третьего она едва успела сделать пару глотков; она выходила к микрофону и куда более пьяная.
Ей нравилось петь с чувством, удлинять концевые гласные, ощущать тембр собственного голоса, теплый благодаря связкам, разогретым алкоголем.
— Почему ты не аплодируешь?
— Я потерял дар речи.
— Для аплодисментов дар речи не нужен.
— Я потерял и способность двигаться.
— У тебя большая машина?
— Внедорожник, — удивился блондин. — А что?
И никакой он не иностранец, просто испанец-блондин, который ходит флиртовать в караоке. Явился, похоже, один, не видно ни друзей, ни подруги, она бы уже точно подлетела, чтобы насмешкой прервать наметившийся флирт. Официант снова взял в руки микрофон, и сквозь металлический свист она услышала «Луис». Блондин пошел на сцену, и зазвучала одна из песен Розаны. Он неотрывно смотрел на Элену, словно посвящал песню ей.
— Тебе понравилось?
— Безусловно!
Она впилась губами в его губы, схватила его за руку и потащила на улицу. На выходе она столкнулась с Сарате.
— Уже уходишь? — спросил он.
— А ты как думаешь? — В ее словах звучала откровенная насмешка.
— Я пришел на всякий случай, вдруг ты здесь. Я только хотел выпить с тобой.
— Жаль, что ты не пришел на десять минут раньше. Но входи, выпей из моей бутылки за Мину. И попросись на сцену, сегодня хорошая публика.
Сарате кивнул и вошел в бар. Он сделал это из гордости, чтобы не выглядеть идиотом, который уходит с поджатым хвостом после того, как у него увели девушку. На сцене две женщины исполняли песню группы «Пимпинела».