— Как он? Покаялся в грехах?
— Он бредит, но да, покаялся.
— Ты что-нибудь еще из него вытащила?
— Знаешь, почему я напилась? Потому что мне его жалко. Что теперь с ним сделают?
— Подделка улик — преступление, но не волнуйся. Эта болезнь, из-за которой ты его жалеешь, — лучшая защита. Он не сядет в тюрьму.
— Он вообще не в состоянии предстать перед судом.
— Если он выдержал твой допрос, он выдержит все, уверяю тебя.
— Не смешно.
— Это потому, что ты пьяна.
Элена плюхнулась на диван. Рентеро пододвинул стул, чтобы сесть напротив.
— Я говорил с надзорным судьей. Завтра они отпустят Мигеля Вистаса.
— И ты ничего не сделаешь, чтобы этому помешать? — почти умоляюще спросила Бланко. — Есть же какие-то уловки для таких случаев.
— Мы пришли к соглашению. Он выйдет по УДО. Это хороший способ узнать, есть ли у него какие-то контакты с потенциальным подражателем.
— Тебе не кажется, что это соглашение следовало обсудить с нашим отделом?
— Думаю, нет. Но мне кажется, что ты должна о нем знать, поэтому я и пришел.
— Ты пришел, чтобы выяснить, подписал ли твой заклятый враг признание. Тебе нужен козел отпущения.
— Ты так обо мне думаешь?
— Если вдруг я тебе не отвечу, не бери в голову. Значит, я просто уснула, время-то позднее.
— Я ухожу. Поговорим завтра.
Он встал и споткнулся о стакан, валявшийся на ковре.
— Твоя мать знает, что ты все еще живешь здесь?
Ответа не последовало.
— Когда ты переедешь, Элена? Ты не можешь жить, застряв в прошлом.
И вновь тишина. Она заставила комиссара удержаться от дальнейших вопросов.
Глава 61
Элена припарковала красную «Ладу» в Пьовере, перед домом Сони Макайи — хотела лично сообщить Соне о предстоящем освобождении Мигеля Вистаса, прежде чем той это станет известно из газет. Но была не в лучшей форме, да еще в ужасном настроении: разговор предстоял не самый приятный.
Она позвонила в дверь и ощутила, что во рту пересохло. Хотелось воды. Хотелось мятной конфеты.
Она снова позвонила и стала терпеливо ждать. Наконец за дверью послышались шаги, звук открывающегося замка. И перед ней возникло совсем другое лицо, с темными кругами вокруг глаз, со впалыми щеками. Это была не Соня. На нее смотрели черные, глубоко запавшие глаза Капи.