Сантос сильно постарел с тех пор, как Сарате видел его в последний раз.
— Мы ищем сутулого человека. С сорок пятым размером ноги.
— Человек с горбом, да. Я помню, был один.
— Кто?
— Жил-был Горбун на горбатом мосту, монетку нашел он в горбатом лесу… А вот имени его я не помню…
Он задумался, словно ища это имя в памяти. Но мысли его уже спутались, догадался Сарате. И погладил его по руке, собравшись уходить.
— Прощай, Сальвадор. Береги себя.
Он поцеловал его в лоб и направился к двери, стараясь не шуметь, словно боялся разбудить старика.
— Вы ищете не горбуна.
Сарате повернулся. Сальвадор смотрел на него налитыми кровью глазами.
— Не заблуждайся, сынок. Вы ищете дьявола.
Глава 29
— Se vuoi andare, ti capisco. Se mi lasci ti tradisco, si… Ma se dormo sul tuo petto, di amarti io non smetto, no…[10]
Ancora, ancora, ancora — эта песня была одной из любимых у Элены Бланко, но ее она почему-то до сих пор не пела. Может быть, из-за слов: я молю, еще твоего тела, еще твоих рук… Элена на такие мольбы давно не отвечала, потому и не стала бы молить сама.
Она сидела в баре Cheer's два часа, и ей уже принесли несколько бокалов граппы. Граппа почему-то не ударяла в голову; выпей она вполовину меньше виски, и все бы закончилось объятиями с унитазом, но граппа ощущалась только наутро, а иногда помогала уснуть. За два часа она четыре раза спела: Acqua e sale, Ma che ci faccio qui, Se mi ami davvero и напоследок Ancora, ancora, ancora. Послушала лучших в баре исполнителей — Адриано, мастера арий, Нати, безупречно выводившую баскские композиции Mocedades, и Перико, певшего даже лучше Фрэнка Синатры, с которым все его сравнивали.
— Хоакин, я ухожу. Запиши все, что я тебе должна.
Перед тем как выйти, она увидела у стойки Сарате.
— Что ты здесь делаешь?
— Пришел тебя послушать.
Ей не нравилось, решительно не нравилось, когда кто-то влезал в ее жизнь без приглашения.
— Ну, я уже закончила петь, можешь валить, Сарате, свободен.
— Я подумал, что мы могли бы выпить.
— А потом пойти ко мне домой трахаться…
— Была и такая мысль.
Сарате попытался отшутиться, не уловив тона инспектора — жесткого, а не игривого. Надо быть более чутким, угадывать, что думает другой, что стоит за словами собеседника. Пока он этому не научится, ему не стать хорошим полицейским.