Это был поворотный момент, который все изменил. Бизнес был заброшен и развалился. В браке возникла трещина, маленькая, почти незаметная вначале, но со временем превратившаяся в пропасть.
Это нечестно, думала Соня. Она смотрела на мужа, на его страшное лицо, на растрепанные волосы, и испытывала только отвращение. Она хотела побыть одна, все обдумать, поплакать вволю. И не собиралась продолжать этот разговор. Но слова вырвались сами:
— Это ты виноват, Мойсес. Ты не умел заботиться о своих дочерях. Ты никогда не признавал, что в них гораздо больше от гаджо, чем от цыган.
— Ты сошла с ума.
— Признай это. По крайней мере, наберись мужества признать, что тебе не нравились твои дочери, потому что они были не такими, как ты.
— Я хотел, чтобы они записались в школу фламенко. Это называется, я злился?
— Нет. Но шпионить за ними, чтобы убедиться, что они живут правильно, — безумие. А ты это делал.
— С Сусаной было не все в порядке, но ты не хотела этого замечать.
— Она страдала из-за того, что убили ее сестру.
— Пусть так. Но долг отца — попытаться вернуть свою дочь на правильный путь, если она с него сбилась.
— Наняв частного детектива?
Мойсес впился в нее диким взглядом:
— Любым способом.
— Ну да. Понятно. Думаю, ты прав. Наш брак был катастрофой."
"Мойсес кивнул. Он шагнул в ее сторону, и снова Соня приготовилась к нападению. Но он прошел мимо. Через несколько секунд раздался стук в дверь.
Глава 34
— Откуда утечка? — спросила Ческа.
Буэндиа вырвал газету у нее из рук. Он уже все прочел, но хотел огласить те пассажи, которые вызвали у него самое сильное раздражение.
— «Между этими двумя преступлениями есть сходство», — говорит этот ублюдок, но не уточняет, какое именно.
— Ему лишь бы облить полицию дерьмом, — возмущался Ордуньо.
Элена сохраняла спокойствие. Такой у нее был характер: чем тяжелее складывались обстоятельства, тем спокойнее она становилась.
— Мы не будем никого подозревать, Ческа. За каждого из вас я готова отдать руку на отсечение. Уверена: наш отдел ни при чем.
— По крайней мере, его постоянные сотрудники, — сказала Ческа.