Я не занимаюсь наркотиками и контрабандой. Идите в трущобы и ищите там.
— Если хотите, чтобы мы прекратили обыск, придется с нами сотрудничать, — сказал Сарате.
— Осторожно с этим столом, он хрупкий, — забеспокоился Капи, подходя к полицейским. — Я сам открою ящики. А то вылетят, у них нет ограничителя. — Он выдвинул их крайне осторожно.
Бланко подошла к нему.
— Когда вы в последний раз видели своего кузена?
— Я не помню, в последнее время мы не так часто встречались.
Снова Капи говорил, глядя на Сарате, словно отвечая на его вопрос.
"— Можно узнать, почему вы не смотрите мне в глаза? Потому что я женщина и недостойна внимания?
— Отпустите руку, или я вообще не буду отвечать, — сказал Капи, глядя на нее с плохо скрываемой яростью.
— Мойсес сказал нам, что в пятницу ночью был с вами.
— Я не помню, — ответил Капи, отворачиваясь от Бланко.
— Жаль, потому что это его алиби.
— Алиби? Мойсес — святой, он идиот в хорошем смысле слова. Мухи не обидит.
— Полиция не считает его ангелом, — бросила Бланко. — Его ведь подозревали и в связи со смертью Лары.
— Убийца Лары за решеткой. И клянусь Богом, как только он выйдет на свободу, на него обрушится проклятие.
— На него уже обрушилось проклятие, — сказал Сарате.
— Он был с вами в пятницу ночью? — напирала инспектор. — Да или нет?
— Послушайте, я не помню.
— Что вы делали?
— Да разве я помню? Пили вино или играли в карты.
— Он говорит, что вы ездили на фургоне по каким-то делам.
Инспектор Бланко уличила Капи во лжи, и теперь он пристально смотрел на нее. Ей стало неуютно от этого взгляда, высокомерного и полного копившейся годами ненависти.
— Он помог мне перевезти мебель. — Голос его вдруг сел, словно цыгану не хватало воздуха.
— Перевезти куда?
— Не помню.
— Не можете не помнить. Куда вы возили мебель в ту ночь?
— Не знаю, одно туда, другое сюда. Я потерял список, — презрительно бросил Капи.
— Мойсес не показался вам странным той ночью?
— Мойсес странный с тех пор, как встретил эту гаджо. Тридцать лет уже.
— Я имею в виду, не был ли он чем-то расстроен.
— Гаджо не давала ему нормально жить. Да и дочки тоже. Так бывает, когда позволяешь оторвать себя от корней. Я тысячу раз ему это говорил.