В финальном варианте Рика поднимается к себе в комнату, переодевается и уходит из дома. В первоначальной версии манускрипта в спальне перед ее уходом происходит конфронтация.
***
– Держись от нее подальше, – распорядился Тревор.
Закрыв глаза, я опустила подбородок. Мои щеки вспыхнули от стыда, и я почувствовала, как все смотрят на меня.
Господи, Тревор.
Никто не проронил ни слова в течение нескольких мгновений, однако, судя по молчанию и неподвижности, все ждали реакции Майкла, пока я пялилась в свою тарелку.
– От кого? – наконец-то послышался его вопрос.
Я сглотнула, услышав приглушенный смех, раздавшийся за столом.
– От Рики, – прорычал Тревор. – Она моя.
Майкл тихо засмеялся. Краем глаза я увидела, как он отодвинул стул назад и встал. Затем бросил свою салфетку на тарелку и взял молоко.
– О ком ты? – снова спросил он.
Уилл склонил голову, на этот раз захохотав громче. Так, что его тело даже затряслось. Подняв глаза, я заметила широкую самодовольную улыбку Дэймона.
Мне хотелось сжаться и исчезнуть.
Моя кожа пылала.
Тревор излучал ярость. Я же смотрела прямо перед собой, в то время как парни поднялись, смеясь и злорадно ликуя, после чего вышли вслед за Майклом из столовой.
Не знаю, кто разозлил меня сильнее: Тревор или они. По крайней мере, Тревор бы за меня поборолся. Ждала ли я, что Майкл сейчас сделает то же самое, после вызова, брошенного ему братом?
Я не знала, что и думать.
Мне хотелось, чтобы Майкл сражался за меня. Сегодня в катакомбах я наконец-то попала в поле его зрения, но сейчас он вел себя так, будто ничего не произошло.
Нет. Майкл не такой. Он никогда не станет бороться за что-либо, кроме себя самого.
Тревор сел обратно, тяжело дыша носом.
Я отодвинула тарелку, потеряв аппетит.
– Тревор... – начала говорить, чувствуя себя виновато, но, что еще с ним делать, не представляла.
– Ты бы трахнула его, не задумываясь, если бы он посмотрел на тебя дважды.
Я нахмурилась, стиснув челюсти. Меня уже мутило от того, как мной постоянно помыкали. Подскочив со стула, я умчалась прочь.
Мои глаза горели от злости. Проносясь через фойе, я заметила, что дверь, ведущая в гараж, была открыта. Подняв глаза, увидела, как Майкл бросил Каю черную спортивную сумку, а тот положил ее в ""Гелендваген"".