Мы должны дать ей время. Она придет в себя сама. Это мы тоже сделали. Мы дали ей время. Прошла неделя. Я не спал. Прошел месяц. Я почти ничего не ел. Два месяца. Три.
Она исцелилась, черт возьми, почему она не просыпается? В приступе ярости я тряс ее. Кричал на нее. Умолял её вернуться ко мне. Я брал ее за руку и шептал, что мы будем делать вместе, как муж и жена. Я рассказывал ей о местах, куда мы поедем. О вещах, которые мы там увидим. О торжественной церемонии нашей свадьбы, о нашем медовом месяце. Она не шевельнулась.
Я говорил о детях, которые у нас будут. Детях, которых я никогда раньше не хотел. Я говорил о том, что мы вместе состаримся и будем жить полной жизнью. Каким слабым казался тогда мой голос.
- Просто очнись, - умолял я ее.
Она не шевельнулась. Тогда я пообещал ей, держа ее за руку, шепча ей на ухо, что однажды мы вспомним об этом и будем смеяться.
Через три с половиной недели пришел мой брат и серьезно заговорил со мной.
- Капельница - это единственное, что поддерживает ее жизнь, - сказал он.
"Но, как идиот, как безумный дурак, я отказывался верить. Она была здесь! Моя Лилли была здесь, черт возьми, и будь проклята ее хрупкость! Это не имело значения! Она была здесь, и она дышала, и она была исцелена! Почему никто не видит? Она вот-вот откроет глаза и увидит меня таким, каким я вижу ее, она снова увидит во мне Джереми, а не Стоунхарта, никогда не увидит Стоунхарта, и мы будем жить вместе во всех надеждах и мечтах нашей жизни.
Я пришел в отчаяние. Я позвонил матери Лилли и рассказала ей, что случилось. Я попросил ее приехать. Я думал, молился, надеялся, что может быть второй знакомый голос поможет Лилли подняться. И все же она не шелохнулась. Прошли еще долгие, отчаянные месяцы. С каждым днем Лилли все больше и больше походила на труп. Её кожа была призрачно-белой. Ее дыхание, едва уловимое, казалось, что она вообще не дышит. А ее сердце! Как я ненавидел это слабое, обманчивое биение ее сердца.
Однажды ночью, в бреду от недосыпа, я накричал на нее.
- Ты сильнее этого, - начал я. На улице стояла холодная, ненастная зимняя ночь. - Лилли. Я знаю, что ты там. Дай мне знак Дай мне что-нибудь. Подними палец. Только один. Это все, что мне нужно. Это все, что мне нужно, моя драгоценная Лилли-цветочек. Пожалуйста. Я люблю тебя. Дай мне знать, что ты все еще там. Дай мне знать, что ты еще жива.