— Должно быть, это все из-за свадебного давления, — мне показалось, что она пробормотала.
Даниель, о котором я совершенно забыла, что-то пробормотал себе под нос и потянулся за бутылкой сидра. Она была пуста, поэтому он поставил ее обратно на стол и бросился в сторону бара.
— Ven aqu'i, tonta (Иди ко мне, глупышка), — Гонзало притянул мою сестру в свои объятия, положив ее голову себе на подбородок. Затем он прошептал губами поверх ее головы: — Еще алкоголя.
Да, только это спасло бы ночь, если бы невеста плакала.
Особенно когда это было из-за истории, которая не была правдой.
Потому что этого не могло быть.
Все это было ложью. Обманом.
Аарон играл с правдой. Именно так, как я просила его сделать. Он украсил ее, изменил так, чтобы он соответствовал этой игре, на которую мы смотрели. Это было не более того. Мы все еще были теми же Аароном и Линой, которые уехали из Нью-Йорка.
И на этой ноте Аарона все равно повысили бы до моего босса.
Ты слышал это, глупое и бредовое сердце? Больше никаких странностей.
Что касается Аарона Блэкфорда, то все это было притворством.
***
К тому времени, когда мы добрались до следующего места, клуб — и назвать это скромным и убогим баром, который в полночь превращался в клуб, было натяжкой — я была на девяносто девять процентов уверена, что, возможно, пересекла пьяную границу и вошла прямо в пьяный край.
Оставшийся один процент был разделен. Со всем этим сидром, пульсирующем в моих венах, было трудно понять, было ли то, что я чувствовала, связано с алкоголем, или это было отчасти из-за человека, который наблюдал за мной, как ястреб.
Аарон перестал пить в какой-то момент между шоу водопадов Изабель и прибытием остальной части девичника и мальчишника в sidrer'ia. Что, я не была уверен, было хорошо. Он был совершенно трезв, и это означало, что завтра он вспомнит каждую деталь той ночи. И это было нехорошо. Не тогда, когда каждый раз, когда он прикасался ко мне, мое тело открыто оживало, а затем я продолжала таять на полу.
Что касается остального? Ну, я была в основном занята тем, как громкая музыка наполняла мои уши и распространялась до самых бедер и ног, пока мы шли по переполненному и темному месту.