Но это все огонь. Страсть. Вот что делает ее нашей Линой. Наше маленькое terremoto (наше маленькое землетрясение).
Глаза моего отца засияли в свете нескольких ламп, которые включились, когда мы вошли в ночь. Что-то сжалось у меня в груди.
— И какое-то время все было не так. Вся эта легкость исчезла, и видеть, как моя дочь проходит через что-то подобное, было нелегко. Это разбило наши сердца. Затем она ушла, и даже если бы мы знали, что это было то, что она хотела и должна была сделать, наши сердца разбились еще немного.
К тому времени слезы навернулись мне на глаза, давление за ними усиливалось с каждым словом моего отца. С каждым воспоминанием, которое он откопал.
— Но это в прошлом. Сейчас она здесь, и с ней все в порядке. Счастливая, — моя мама протянула руку и взяла папу за руку.
Не в силах больше сдерживаться, я встала на дрожащие ноги и обошла стол. Когда я подошла к отцу, я обняла его и поцеловала в щеку.
— Te quiero, Pap'a (Люблю тебя, папа), — затем я сделала то же самое со своей мамой.
"Когда я вернулась на свое место, я увидела, как моя рука потянулась к руке Аарона. Как будто она больше не представляла, что ее не держат в его руках. Поглощенная собственным жестом, мое сердце подпрыгнуло в груди, когда его рука встретилась с моей на полпути, соединив наши пальцы и поднеся их к своему рту, чтобы провести губами по тыльной стороне моей ладони.
Затем заговорила моя мама, возвращая мое внимание к ней: — Я так счастлива, что ты дома, cari~no (милая), — затем ее взгляд остановился на Аароне. — И видеть тебя такой, — ее улыбка стала шире, печаль исчезла.
Укол вины пронзил меня изнутри, за ним последовало что-то знойное и плотное. Что-то, что на вкус было похоже на сожаление и надежду.
— На мгновение я подумала, что она на самом деле не приведет тебя, Аарон. Я даже усомнилась, настоящий ли ты, — она усмехнулась, и я поклялась, что мои легкие перестали работать на мгновение. Ее взгляд встретился с моим, на ее лице появилась легкая улыбка. — Не смотри на меня так.