Был популярен среди студенческой массы — особенно среди женской ее части. Сначала это была глупая влюбленность. Я предвкушала его лекции. Я бы, возможно, добавила немного осторожности в то, что я надела и сидела в первом ряду. Но я была не единственной. Почти каждая вторая девушка — и несколько парней — были очарованы ямочкой на его щеке и уверенностью, с которой он шел по классу. Даже когда его курс был одним из самых сложных, к которым нам когда-либо приходилось готовиться.
Аарон продолжал снимать напряжение с мышц, которые тянулись вдоль моей шеи и плеч.
Итак, я продолжила: — Представь мое удивление, когда я начала замечать, что его взгляд задерживается на мне на мгновение, чуть дольше, чем на ком-либо другом. Или что его ямочка появлялась немного чаще, когда он наблюдал за мной, — мои глаза закрылись, когда руки Аарона скользнули ниже, путешествуя по моему позвоночнику.
— В течение всего этого года все это нарастало до такой степени, что мы могли незаметно сделать несколько невинных прикосновений между занятиями или во время занятий с репетиторами.
— В любом случае, мы бы не начали встречаться пока я не закончу два семестра, которые длился его курс.
Настоящая улыбка тронула мои губы при мысли о том моменте, когда Изабель и Гонзало встретились взглядами, казалось, они ждали, что это произойдет. Как будто они неосознанно ждали другого.
Ноги Аарона сдвинулись, еще сильнее прижимая меня к его коленям. Или, возможно, это я продолжала наклоняться к нему.
— И я тоже была влюблена. После одного года мечтаний о том, чего я не могла иметь, надеясь на это, я была ослеплена радостью от того, что наконец-то смогла заполучить его. Называть его своим.
Его пальцы на мгновение замерли, как будто они колебались, что делать дальше. Затем они возобновили и продолжили разминать мои плечи.
— Это продолжалось несколько месяцев.