Его пристальный взгляд осмотрел пространство, разделявшее нас, с явной решимостью, на которую, я знала, был способен только он. И я никогда не знала почему, но я ждала. Я стояла очень тихо, пока он осматривался вокруг. А затем, после того, что казалось вечностью и в то же время недостаточно времени, чтобы подготовиться, голубые глаза встретились с моими. Мое сердце перевернулось само собой, и я почувствовала волнение в груди.
Я наблюдала, как его ноги выпрямляются, поднимая его.
Затем его губы приоткрылись, произнося мое имя.
— Лина.
Это была не Лина вместо Каталины. Это была боль в его голосе — потребность, то, как его волосы были взъерошены, мешки под глазами, морщины на его одежде, которые кричали, что они не менялись в течение нескольких дней, — которая подтолкнули меня вперед. Мои ноги пробежали через разделявший нас коридор так, как никогда раньше не бегали. К нему, прямо в его объятия. Именно так, как он просил меня. И когда я добралась к нему, я бросилась на него. Я обхватила его своим телом.
Это было неуместно. Это было не время и не место, и он уже так много нес на своих плечах. Нам так много нужно было обсудить, но это было правильно. Я знала это нутром, когда его руки сомкнулись вокруг меня.
Он поднял меня с пола, прижал к груди, обнял.
Я уткнулась лицом в его шею, продолжая бормотать ему: — Я здесь. Я здесь. Я бегу к тебе. Я доверяю тебе. Я люблю тебя, — надеясь, что еще не слишком поздно.
И он продолжал повторять мое имя.
— Лина, детка. Лина, ты действительно здесь? — тихий и сломленный, звучащий так, словно он все еще не верил, что это я была в его объятиях.
Нет, как я должна была сделать вечность назад.
Аарон отошел назад и снова сел, держа меня на руках. Когда я прижимала его к себе. Мое тело свернулось у него на коленях, и его ладонь обхватила мой затылок.
— Мне так жаль, Аарон, — выдохнула я в кожу между его плечом и нижней стороной челюсти. — За все. За твоего отца и за то, что не была здесь, рядом с тобой, раньше.
Я почувствовала, как его горло сжалось у моего виска.
— Он… — Аарон покачал головой. — Я видел его, но все это время он был не в себе. Я просто… — он замолчал, его голос звучал измученно. Побежденный. — Ты действительно здесь, детка? — повторил он, обнимая меня крепче. — Или это мое воображение играет со мной злые шутки? Я не спал уже … Я не знаю, сколько дней. Два? Три?
— Я здесь.