— Аарон, — я бросила на него взгляд, — ты же не серьезно.
— Что заставляет тебя думать, что я не серьезно?
Как насчет всего этого?
— Ну, во-первых, ты – это ты. А я – это я. И это мы, Аарон. Ты просто не можешь быть серьезен, — повторила я. Потому что он не мог быть таким.
— Я совершенно серьезен, Каталина.
Я моргнула. Снова. Затем я горько рассмеялся.
— Это что, шутка, Блэкфорд? Я знаю, что тебе трудно дается это, и позволь мне сказать тебе, что ты не должен ходить вокруг да около, шутить, не понимая по-настоящему, что смешно, а что нет.
Он нахмурился. — Я не шучу.
Я долго смотрела на него.
Нет, нет, он не мог не шутить. Он также не мог быть серьезным.
Поднеся руки к своим спутанным и мокрым волосам, я слишком резко откинула их назад. Я была готова убраться отсюда. И все же я оставалась прикованной к месту.
— У тебя были какие-нибудь другие варианты? Лучший вариант, чем я?"
"Оба его вопроса попали в цель, на которую, как я предположила, он нацелился, потому что я почувствовала, как мои плечи опустились в поражении.
— У тебя вообще есть какие-нибудь другие варианты?
Нет, нету. И тот факт, что он был так прямолинеен по этому поводу, тоже не казался таким уж замечательным. Мои щеки вспыхнули, и я промолчала.
— Я приму это как «нет», — сказал он. — У тебя никого нет.
И это было немного похоже на удар в живот.
Я очень старалась скрыть боль на своем лице — и у меня получилось.
Как я, должна была быть, одинока, когда моим единственным вариантом был коллега, которому я даже не очень нравилась с самого начала.
Но он не ошибся. И как бы ни было больно это признавать, в конце концов, у меня больше никого не было. Только Аарон Блэкфорд. Он — и только он — завершал мой список вариантов. В мире, где я бы подумала о том, чтобы взять его с собой в Испанию в качестве моего выдуманного парня, это было так.
Если не…
О боже мой. Черт возьми. Заметил ли он — понял ли — что произошло в моем кабинете? Что я случайно сказала маме, что моего парня зовут Аарон?
Нет. Я покачала головой. Не может быть. Невозможно.
— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — сказала я ему с такой искренностью, с какой, я была уверена, я когда-либо говорила с ним.
Он вздохнул, воздух почти мягко покинул его тело.