— Ты не священник, с чего бы мне тебе исповедоваться?
— Нет, это не так. Но я могу быть твоим отцом на Небесах.
— Я отказываюсь— я начинаю отталкивать его руку, но с таким же успехом я могла бы сдвинуть гору.
— Не будь упрямой. Я знаю, что ты хочешь меня, Солнышко. Ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не смотрю, и тебе даже становится жарко и беспокойно. Я чувствую запах твоего возбуждения прямо сейчас. Если я просуну руку тебе между ног, я тоже это почувствую.
— Какая жалость, я тоже не связываюсь с врагами — на этот раз, когда я толкаю его руку, он отпускает меня.
Мне удается нормально дышать только тогда, когда я вскакиваю с кровати и встаю на безопасном расстоянии от монстра в сшитой на заказ одежде.
— Если тебе ничего не нужно — я киваю и разворачиваюсь, едва сдерживая желание побежать к двери.
— Беги сколько хочешь, Саша, но в один прекрасный день ты признаешься, и я вознагражу тебя.
Я оставляю попытки выглядеть стойко и срываюсь на бег.
Если я откажусь иметь дело с этими мучающими меня чувствами, они ведь исчезнут, верно?
21
САША
Три дня спустя у меня исчезает синяк от удара Дэмиена, и напряжение в доме поднялось на ступеньку выше.
Юля всегда смотрит на Кирилла так, словно хочет его задушить, что неудивительно, учитывая, что он действительно похитил ее."
"Константин действовал хитро и неоднократно уходил на встречи. Юрий сказал мне, что потеря влияния отца не означает, что он вышел из игры. У него все еще есть влияние матери, и он будет использовать его в полную силу.
Карина то и дело выходила из своей комнаты, чтобы посмотреть на меня или своего брата, как последняя мерзавка, а потом убегала обратно в свое убежище и захлопывала дверь.
Я? Я стараюсь избегать Кирилла так, как будто от этого зависит моя жизнь.
Чтобы не смотреть ему в глаза и не думать об ощущении его тела под моим, мне требуется каждая унция моей профессиональной силы воли. Его пальцы на моих губах. Его рука обхватывает мое бедро.
Его дыхание, его запах, его тепло. Все.
Это невозможно забыть. Я даже толком не попробовала, но все равно хочу большего.
И еще больше.
И еще... еще.
Но я не могу. Не могу.
Как бы меня ни соблазнял Кирилл, как бы ни было трудно сдерживать это пламенное, необычное влечение, это именно то, что я сделаю.
Он опасен для всего, что я пытаюсь построить. Я солгала, когда сказала, что он не был моим врагом.