— Если он командир с высоким званием, то я не смогу приблизиться к нему, пока меня не повысят. На это уйдут годы, если не десятилетия.
— Разве это время того не стоит?
— Дело не во времени, а в том, что я не смогу видеть вас.
— Небольшая жертва, которую нужно принести.
— Бабушка знает о моем будущем и отдалении от семьи?
— Она предложила это.
— Ох! — мои ноги подкашиваются, и мне требуется вся моя сила, чтобы оставаться на ногах. Я никогда не была самой любимой внучкой моей бабушки, но она любит меня, в ее собственном строгом, несколько патриархальном стиле.
Мне всегда казалось, что бабушка держит на меня обиду, за то, что меня спасли четверо моих кузенов, которых убили тогда. Ее глаза говорят мне, что она хотела бы, чтобы мы поменялись местами. Но когда я поговорила об этом с дядей Альбертом, он сказал, что я слишком много думаю.
— Ты все еще одна из нас. Даже если мир знает тебя под другим именем, полом и внешностью, я всегда буду помнить тебя как мою Сашеньку.
— Дядя...
— Произнеси свое имя вслух, чтобы никогда его не забыть.
Мои губы дрожат. Это было так давно, что кажется чужим на моем языке.
— Александра Иванова.
— Саша…Саша.
Когда дядя Альберт пытается увести его, он закатывает истерику и отказывается уходить. Он даже объявляет, что не будет разговаривать со своим отцом. Я целую его в лоб, поглаживая его золотистые волосы.
— Мы еще встретимся, Мишка.
— Но когда?
— Когда ты станешь старше, сильнее и будешь Суперменом.
— Хорошо! — он улыбается, его глаза светятся очаровательной невинностью.
Мысль о том, что в ближайшем будущем я не увижу, как он растет, и не услышу его восхитительного смеха, наполняет меня тяжелым отчаянием.
На этот раз он идет в объятия своего отца без особого протеста, но я хватаюсь за его пальто, удерживая его, чтобы поцеловать в щеку и, наконец, отпустить.
— Если будет что-то срочное, пришли мне обычный код — говорит мне дядя Альберт.
— И как ты свяжешься со мной, если с твоей стороны будет что-то срочное?
— У меня достаточно друзей, чтобы добраться до тебя. Не волнуйся.