Когда он так сильно оттолкнул меня с пути опасности, он сломал мне руку.
Точно так же, как и тогда, возникает ощущение, что ситуация движется в катастрофическом направлении.
Мой дядя хватает меня за плечи и опускает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, его взгляд тверд, полон родительской строгости.
— Послушай меня, Саша. Эти люди - стая волков, которые жаждут только уничтожения. Если ты видишь их, ты идешь в другую сторону. Поняла?
Мгновение я молча смотрю на него, и он повторяет, на этот раз громче:
— Поняла?
Я киваю один раз.
— Ты не можешь рассказать мне больше?
— Нет. Это для твоей же безопасности.
— Как это для моей безопасности, когда я ничего не знаю о причине, по которой мне пришлось потерять всю свою жизнь? Я потеряла своих родителей, своих двоюродных братьев и сестер и почти всех, кого я знала. Разве я не заслуживаю знать, почему их постигла такая судьба?
— Это была просто неудачная деловая сделка.
— Какой тип бизнеса стоит жизни семье? Мы занимались инвестициями и фондовой биржей, дядя? Или было что-то еще, о чем я не знаю?
— Мы законопослушная семья.
— Тогда не мог бы ты рассказать мне, как такая законопослушная семья практически умоляла мафиози вроде Романа Морозова о помощи всего за несколько дней до их окончательного конца?
— Брось это, Саша.
— Но…
— Из всех людей, которые знали о Морозове и его темных методах, я последний, кто остался в живых, и это возможно только потому, что я скрываюсь. Теперь ты понимаешь, почему ты не можешь знать?
Нет.
— Хорошо — он лезет в карман и достает маленькую синюю конфету. — Майк прислал тебе это. Он уже месяц прячет ее под подушкой.
Я беру ее обеими руками.
— Все в порядке?
— Да. Мы держимся там, но не беспокойся о нас. Просто береги себя.
Немного наверстав упущенное, дядя напоминает мне держаться подальше от всех Морозовых, а затем исчезает в снегу.
Всю обратную дорогу до базы я размышляю о его предупреждениях. Я на девяносто девять процентов уверена, что отец Кирилла имел какое-то отношение к судьбе моей семьи.
Дядя Альберт сказал, что мы не будем встречаться и разговаривать, если не возникнет крайней необходимости. Это означает, что мы, скорее всего, не будем выходить на связь в течение нескольких месяцев.
Когда я доберусь до базы, я полна решимости докопаться до истины. Ничто не может помешать мне отомстить. Даже мой дядя.