Не только своим острым умом и не менее острым язычком, она высасывает досуха богатеньких стариков. Рокси берет их деньги с наглой улыбкой на губах, не стесняясь в выражениях. Они не знают, что с ней делать, ведь она не знает границ приличия. Рокси грубая, громкая и чертовски совершенная.
Она убирает фишки со стола и сидит, положив ногу на ногу, в своем кресле, как будто она гребаная королева, демонстрируя свои длинные худые ножки, которые не так давно обвивали мою голову. Зная, что на ней нет трусиков, я постоянно нахожусь в состоянии возбуждения, не говоря уже о том, как она чертовски хороша.
Она знает, когда нужно отступить, а когда блефовать.
Это чертовски возбуждает. Наши змеи сверкают в ее ушах и на шее, клеймя ее как нашу собственность. Я же делю свое внимание между ней и толпой, выискивая угрозы. Обычно мне было бы все равно, я бы насладился хорошим мордобоем, но, когда она со мной, никто не подходит достаточно близко.
Никто не прикасается к ней.
Рокси выигрывает еще одну партию и подмигивает мне, отчего мой член уже стоит по стойке.
— Похоже, эти богатые ублюдки действительно любят расставаться со своими деньгами. Должна признать, я ожидала, что они будут лучше в этом дерьме, раз уж они хотят сохранить свои деньги, чтобы оставаться богатыми.
Она смеется, и другие женщины смеются вместе с ней.
— Над чем ты смеешься, Карен? Мы все знаем, что ты легла на спину, раздвинув ножки, ради этих драгоценностей.
Она фыркает на молодую женщину, которая вместе со старым, морщинистым ублюдком взирает на мою девочку.
Женщина задыхается, выглядит шокированной, ее рот открывается и закрывается, но она не отрицает этого. Все знают, что она золотоискательница, хотя я не думаю, что ее зовут Карен.
— Ты играешь так же хорошо, как трахаешься, — говорю я своей девочке, и мужчины это слышат, выглядя неловко, пока я ухмыляюсь.
— Ты тоже, — ухмыляется она в ответ. — Если они в этом также хороши, то мне жаль их жен. Они явно не за это выходили замуж.
Я смеюсь так сильно, что чуть не плачу.
Это освежает и так чертовски притягательно.
Она встает.
— Мне скучно, с ними слишком просто.