— У меня есть идея, Птичка, — усмехается Дизель, а затем смотрит на Гарретта. — Я могу отвлечь ее. Птичка может посидеть на моем члене, пока ты заканчиваешь.
— Как это, блядь, поможет? Думаешь, я смогу работать, когда она стонет и кричит? — рычит он.
Дизель смеется.
— Не трахать, не двигаться, просто быть внутри нее, дразнить ее. Мучить ее.
Зрачки Гарретта при этих словах темнеют.
— А когда ты закончишь, я заставлю ее кричать для тебя.
Трахни меня. Буквально.
Лучше бы кто-нибудь трахнул меня прямо сейчас.
Мои глаза чуть не закатились обратно в голову от этой мысли, когда я выгнула свою грудь навстречу его руке, так сильно желая этого.
— Можешь трахнуть мой рот, — предлагаю я Гарретту, и он срывается.
Он срывает перчатки и убегает. Через две минуты он возвращается и смотрит на нас.
— Это будут самые длинные полчаса в моей жизни, — бормочет он. — Ладно, пока я мою руки, делай это."
"Я втягиваю воздух, мое тело дрожит от этой мысли. Дизель хочет пытать меня, засунув свой член в меня, пока Гарретт наносит татуировки на мою плоть.
— Черт, Птичка, ты вся мокрая, — бормочет он, обхватывая меня, окуная палец в мою влагу и размазывая его по моему клитору, потирая его.
— Готово, — зовет он.
О, черт.
Гарретт возвращается, и когда он видит меня, его кулаки сжимаются, а темный взгляд сосредотачивается на том месте, где Дизель зарылся глубоко в мою киску по самые яйца.
— Хорошо, — бормочет он и хватает меня за ногу, перетягивая ее на свои колени. — Ну вот, так лучше… по крайней мере, я больше не могу видеть твою киску, — ворчит Гарретт, заставляя Дизеля смеяться, а меня стонать, когда он покачивает меня на своем члене.