Он спотыкается на моем пути, ругаясь, когда чуть не падает:
— Я сегодня проиграл две тысячи, знаешь, по чьей вине? — кричит он.
Я должна ничего не говорить, просто кивнуть и принять удар, как хорошая девочка."
"Но, может быть, я плохая девочка, может быть, я такая же испорченная, как и он.
— Думаю, моей, — протягиваю я.
Глупо, очень глупо.
Для пьяного человека удар приходит уж слишком быстро, он большой, и это проявляется в силе его кулаков. Он врезается мне в живот, я сгибаюсь, пока изо всех сил пытаюсь дышать.
Он хватает меня за волосы, заставляя меня вскрикнуть, когда дергает мою голову. Его кривые зубы сверкают в темноте, лицо расплывается от застилающих мои глаза слез. Он рычит на меня, его несвежее дыхание доносится до моего лица и заставляет меня задыхаться:
— Твоя, ты, гребаная маленькая засранка.
Я так стараюсь не блевать — в прошлый раз он сломал мне руку, — что не замечаю, как это происходит. Он швыряет меня в стену, и моя голова ударяется о нее с тошнотворным стуком.
Я ничего не слышу.
Потом все погружается во тьму.
Задыхаясь, я резко выпрямляюсь. Пот покрывает все мое тело, когда меня захлестывает волна адреналина. Я поднимаю руку и прижимаю ее к затылку, где все еще остается вмятина от той ночи. Черт, вот почему я пью перед сном, чтобы отогнать кошмары.
Выдохнув, я моргаю затуманенными глазами, чтобы прогнать сон, зная, что не засну в ближайшее время.
Еще одна ложь.
И тут из-за моей спины раздается тихий, мрачный голос, от которого меня охватывает страх.
Я в комнате не одна.
— Не спится, Птичка? Интересно, что же тебе пригрезилось?..
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ДИЗЕЛЬ
Ей снится дурной сон. Конечности Рокси дрожат, как будто она пытается убежать от кого-то.
Интересно, будет ли оно стучать сильнее, если она узнает, что я за ее спиной? Протянув руку, я нежно провожу ладонью по ее волосам, так нежно, что она этого не чувствует.