— Твой отец…
Она щурится от этого напоминания, и я грустно улыбаюсь и закрываю ее губы рукой, прежде чем она успевает начать кричать и снова говорить, что ненавидит нас.
— Твой отец, Рокси, должен заплатить за то, что он сделал с тобой, как в прошлом, так и недавно. Мы могли бы принять сделку, но теперь, когда мы… мы…
— Любим тебя, — уверенно вставил Кензо.
— Да, любим тебя, — киваю я. — Это значит, что мы не можем допустить такого оскорбления нашей девочки. Я знаю, что ты ненавидишь его, и он несет ответственность за отвратительные вещи в твоем прошлом ― поверь мне, любимая, я понимаю это ― вот почему я хочу знать, хочешь ли ты, чтобы мы разобрались с этим.
Я отпускаю ее губы, и она облизывает их, глядя между нами.
— Ты имеешь в виду убить его? Ты сделаешь это?
— Детка, когда же ты поймешь, что нет ничего, что мы не сделали бы для тебя? — фыркает Гарретт.
— Я не знаю, смогу ли я встретиться с ним лицом к лицу, прошли годы… — признается она, и Дизель прижимается ближе.
— Знаю, любимая, поэтому я и хочу, чтобы ты позволила нам сделать это для тебя, — успокаиваю я ее, но я знаю еще до того, как она решила, что никогда нам этого не позволит.
— Нет, нет, ты прав. Это было уже давно. Наверное, я просто… — Она покачала головой.
— Да, я хочу быть там.
— Просто быть там? — спрашивает Дизель. — Потому что если ты не хочешь иметь с ним дело, ты знаешь, что это сделаю я, Птичка.
Она улыбается, но это злая улыбка, как та, которой она нас постоянно одаривала."
"— Нет, он мой отец, моя ответственность.
— Это навеет воспоминания.
Я киваю, понимая это.
— Мы прикроем тебя, всегда, ведь ты теперь наша семья. Не его, ни разу не его. Он никогда больше не причинит тебе вреда.
Роксана кивает, протягивая руки Дизелю и Кензо. Гарретт кладет свою на ее плечо, а я обхватываю ее колени, когда Рокси делает вдох.
— Наверное, я всегда знала… знала, что он никогда не любил меня.