— Ты ведь был единственным человеком, который знал, что мы собирались уезжать, — заключила Келли, — тогда скажи, Питер, если не от тебя, то от кого же еще мог мой старший брат Ченнинг узнать, что мы собирались убежать?
Конечно, все было совершенно ясно. Ему бы следовало рассказать Келли правду, но он не нашел в себе силы отрицать очевидное. Наверное, это было не лучшим способом поведения, да что из того, если главного изменить он уже не мог. А главное заключалось в том, что мысли Келли обратились в прошлое, в котором Джо не был убийцей, или, по крайней мере, не исключительно убийцей.
Съехавшиеся на ужин по–французски «роллс–ройсы» и «мерседесы» заставили все подъезды к вилле Кепфеллов. Приглашенные, предварительно тщательно отсортированные Ченнингом–старшим, не слишком забивали себе голову проблемами состояния души наследницы семьи и еще меньше состоянием здоровья ее жениха поэтому его отсутствие было не слишком замечено.
Пожалев для приличия о несчастном случае во время, игры в поло, гости дружно перешли к столу. Всемогущий хозяин дома подождал, пока собравшиеся усядутся, потом поднял свой бокал с «Шабли».
— Мой первый тост за ослепительную Келли, мою дочь, и ее жениха, которого, к сожалению, сегодня нет среди нас.
Девушка улыбнулась."
"— Я также пью за другого молодого человека, который сегодня с нами.
Кепфелл посмотрел на Мейсона и, встретив его мрачный взгляд, сразу же понял свою ошибку.
— Я хочу сказать, за моего великого и дорогого Мейсона.