Этим мечтаниям способствовали картины с морскими пейзажами, развешанные по стенам, а также отсутствие настоящего объема работы. Сегодняшнее утро было испорчено неожиданным приходом какой‑то дамы. И все же Питер считал, что должен быть доступным в любое время, поэтому он позвонил в приемную:
— Эта дама не мадемуазель Кепфелл?
— Нет, нет, господин Флинт. Мне кажется, что это миссис Локридж.
— Значит, вы не полностью в этом уверены?
Вот уж на самом деле эта секретарша не отличалась смышленостью.
— Она не назвала своего имени, господин Флинт.
Действительно, в дверь постучали, и вошла Аугуста Локридж. Питер был изумлен. С того самого момента, когда он предпринял попытку войти в лагерь Кепфеллов, он делал все, чтобы избегать Аугусты. То, что в одно прекрасное утро она появилась в отеле, принадлежавшем Кепфеллам, показалось Питеру чудовищным анахронизмом в очень строго регламентированной социальной жизни Санта–Барбары.
— А у вас хороший кабинет, Питер, или вас нужно называть господин директор?
— Можно Питер, Аугуста. Вас ведь не нужно величать госпожа Локридж?
— Я вижу, вы за словом в карман не лезете, Питер.
— Совершенно верно, Аугуста, но очень плохо знаем друг друга.
— С того времени, когда вы были любимым учителем моего дорогого Уорена, вы прошли хороший путь. Я слышала, вы собираетесь жениться на дочке Кепфелла.
— Да, на Келли Кепфелл. Чем же я обязан честью…
— О! Хочу напомнить вам старую историю Келли Кепфелл. Некий Джо Перкинс… Вы знаете его?
— Говорят, вы взяли его садовником. Еще говорят…
— Совершенно верно.
— Что верно?
Величественным жестом Аугуста стащила с рук перчатки и положила их прямо на стол перед Питером.
— Так вот, я отдаю вам ого.
— Но зачем он мне?
— Я хотела сказать, что я избавлю вас от него.
Этого Питер не ожидал. В городе всем было известно, что Аугуста Локридж бросила спасательный круг этому маленькому проходимцу, который убил сына Кепфелла.